"Касательно же утверждений очевидцев, проживающих вблизи рощи, наиболее загадочным является донесение хозяйки дома Дотен, вдовы Джона Дотена из Даксбери, что в Новых колониях, полученное накануне Сретения 1787 года. Как утверждает она и ее соседи, неведомая тварь явилась ей, когда она проходила вблизи проклятого леса. Чудовище не было похоже ни на зверя, ни на человека, скорее оно напоминало огромную летучую мышь с человеческим лицом. Оно не создавало никакого шума, но таращило свои злобные глаза и озиралось вокруг. Остальные свидетели подтверждают, что лицо этого чудовища поразительно напоминало лицо одного давно умершего человека – Ричарда Беллингхэма или Боллингхэма, который, как говорят, бесследно исчез после общения с демонами в местности Нью-Данвич. Дело о Человеке-3вере было рассмотрено собранием суда присяжных, и по распоряжению главного судьи графства колдунья была сожжена на костре 5 июня 1788 года".
"Необъяснимые происшествия, имевшие место в новоанглийской Ханаанее, описанные преподобным Вардом Филипсом, пастором Второй церкви Архам-сити на берегу Массачусетсского залива".
О Грейеме Шелдоне в здешних местах, бывает, вспоминают с дрожащей улыбкой на лице. Прохожий поостережется пересечь ярмарочную площадь в то время суток, как летучие мыши уже проснутся и заведут крутящийся хоровод в ночном небе под луной, а землю и стены домов будут чертить их бесшумные, как они сами, тени. В фермерских семьях на ваши расспросы ответом будет полнейшее молчание. Анна Шелдон, его мать, быть может, заломит руки на крыльце – развалившемся, как весь дом Шелдонов; закинет к узлу на затылке худые пальцы, тряхнет головою да и уйдет в дом, а деревья будут трепетать в ограде. Шаль ее – с тех пор она носит серую шаль, тогда она была новой, а теперь свалялась, – рванется с плеч и напомнит тот серый глубокий и неподвижный свет сумерек, который нам довелось увидеть, когда исчез Грейем. Исчез, или, говорят, стал нечистью: только Анна молчит, худеет да ждет. Вот и понимай, что они с ним сделали, наши Биверскины, да еще нетопыри. Да театр. Без театра был бы Шелдон как Шелдон.
Я, грешный человек, в эту историю не совался. Разве встал тогда на площади с парой со своей, развернул да дорогу загородил. Так и простоял, а когда мыши начали слетаться… Нет, не так вроде было… Давно ведь Шелдон исчез, чего вы хотите…
Первый раз дударики эти Шелдона свели, когда он их увидел. Приманили, приворожили – не знаю. Что говорить, если не знаю. Захожу к Анне, это да – мы давно с ней добрые знакомые: когда кружку сидра, когда о коровах спросит, когда с Шелдоном поговорю – отец его сгинул. Теперь тоже говорят: неспроста сгинул, да по-моему, вранье все… Вот Грейем – да, это точно… Просто так этого не бывает. Книга какая или ворожба, или… Так вот, на ту ярмарку Шелдону лет двенадцать уже было… красиво она его наряжала, чистенький такой, послушный. Не била, кажись, вовсе. Вот и решил, что ему все можно. В холмы, правда, не бегал, пропадешь у нас тут в холмах ни за что…
Так ничего этакого за Шелдонами сроду не водилось. Как сейчас вижу: Грейем и Анна из церкви идут, она в шали в этой самой в серой; щеки вроде кленовых листьев, холодные, но пылают; сынок рядом раскрасавец… Я на паре такой ездил, убиться можно: коренник черный, здоровый зверь, а в пристяжке серый в чулках – тоже хоть куда. Дребезжу по тротуару, на Шелдонов глазею, на церковь, на осень, думаю: дела переделаю, и к себе, и – на охоту. Да… Да не о том я все, не о том…
