…Малдер и сам чувствовал себя подопытным: он был намертво привязан к креслу, и из него вытягивали, наматывая на что-то, длинную-длинную нить. Если так продлится достаточно долго, то очень скоро от него ничего не останется… И в этом было основное отличие случая Дуэйна Берри от всех тех, прочих. От Берри исходила какая-то энергия. Даже сейчас, когда он сидел сзади, и Малдер слышал только его голос. Не просто энергия убежденности — это свойственно многим психопатам и шизофреникам. Нет — энергия осознанного отчаяния. Отчаяния абсолютно одинокого человека, знающего, что его никогда не поймут, — и потому сорвавшегося на столь безумные действия…
Но если так… и если он хочет подсунуть инопланетянам кого-то вместо себя?..
Малдер зажмурился. Да. Да. Да! Наконец-то — узнать наверняка, самому…
Потом он открыл глаза и вздрогнул. Это что, глюк?
Краем глаза Малдер вдруг что-то заметил. Из стены — довольно высоко, почти под потолком, — показалась головка маленького черненького червячка. Малдер моргнул. Головка не исчезла. С любопытством огляделась…
Им надоело слушать, понял Малдер, и они решили посмотреть.
Как я.
— …Я говорил им, чтобы они не плакали…
— Им делали больно? Пауза.
— Да. Иногда… И иногда — очень больно. Настолько больно, что просто хочется умереть… Знаешь, как это… потом, после… — Берри тяжело вздохнул. — Когда знаешь, что пройдет еще немного времени, и тебя опять выволокут из постели и… да что говорить. Живешь, как с приставленным к виску пистолетом. Тебе хорошо — ты не знаешь, что с тобой будет завтра. А я — знаю, что будет завтра. Завтра меня опять возьмут, распнут на столе и станут делать больно… так больно…
— Арин, — сказал Малдер. — А может быть, ты все-таки отпустишь других? Мы с тобой… и хватит? А? Пусть они возьмут меня…
Берри тяжело рассмеялся за спиной.
— О, тебе несдобровать, если они услышат!..
— Вот на это, Дуэйн, мне плевать.
— Не-ет, — протянул Берри, — я бы с тобой так не поступил… Кроме того, у нас с доком уже назначена одна маленькая процедура. Верно, док?
Малдер вдруг почувствовал потребность оглянуться. Доктор Хакки смотрел на него, и в глазах его плыло безумие — едва ли не большее, чем у пациента…
Оператор за стеной показал большой палец. Теперь на экране большого монитора были видны почти все: женщины в углу, мужчины, привязанные к креслам… Террорист мог скрываться в одном месте: в мертвой зоне, непосредственно под объективом.
— За все время наблюдения он попал в поле зрения лишь дважды, — докладывал оператор. — Вот, на плане отмечена мертвая зона, где он и находится практически постоянно…
— Он что, знает о наблюдении? — пробормотал Рич.
— Догадывается, — сказала Люси Картер. — Интуиция. А может быть, просто инстинкт… Что там за шум?
— Сейчас посмотрю…
У дверей отеля шел разговор на повышенных тонах. Спорила женщина с одним из агентов.
— Нет, это вы не понимаете ничего. Я только что специально прилетела из Вашингтона…
— Здесь кризис с заложниками, и мы не имеем права пропустить вас…
— Да я битый час добиваюсь, чтобы вы позвали кого-нибудь, кто имеет право!
— В чем дело, мэм? — подошел Рич. — Успокойтесь.
— Вечно мне говорят, чтобы я успокоилась! Я агент Скалли из Вашингтона. У меня есть информация, жизненно важная для успеха ваших переговоров…
— Какая? — это уже была Люси Картер. Она подошла незаметно и быстро. Скалли перевела дыхание.
— Здесь критическая ошибка. Этот человек. Дуэйн Берри. Который утверждает, что его контролируют инопланетяне…
— Да. И что?
— Тут можно где-нибудь сесть? Желательно за стол… Так вот, он страдает редким психическим заболеванием..
Она стала выгружать из портфеля распечатки медицинских карт и томограмм.
— История такова: в восемьдесят втором году при исполнении служебного долга федеральный агент Дуэйн Берри получил пулевое ранение в голову, в левую лобно-височную область. Ему спасли жизнь, но и только: в результате повреждения мозговой ткани у него развился тяжелейший синдром Гейтца. Знаете, что это такое? Он назван по имени рабочего с фабрики мягких игрушек по имени УИЛЬЯМ Гейтц, который сто лет назад получил удар стальным болтом по голове — именно в лобно-височную область. Гейтц стал социопатом и патологическим лжецом. Он жил в мире своих фантазий и регулярно пытался воплощать их в жизнь…
— Ясно, — усмехнулась Аюси Картер. — А как вы оказались замешены в эту историю?
— Раньше я работала с Малдером, — сказала Скалли. — И теперь он позвонил мне и попросил собрать недостающую информацию.
— Вот уж он обрадуется, — Аюси прищурилась. — Как никогда в жизни.
— Я смогу до него добраться? И передать ему эти сведения?
Берри катался по комнате на стуле. Стул был с колесиками.
