Фабулус всхлипнула. Из ее глаз на пушистую мордочку потекли крупные слезы. Мне больше не хотелось слушать обо всех этих ужасах, и я снова попытался остановить ее:
— Фабулус, не надо о грустном…
— Перестань, Френсис! Ты должен выслушать все до конца, чтобы понять, с какими чудовищами имеешь дело в этой страшной игре. Чтобы при умерщвлении не пострадала сохранность шкурки, наших собратьев убивают самым отвратительным способом. Их душат! Один из рабочих фермы или бойни ловит нашего собрата с помощью металлической петли, а потом вешает на веревке в клетке. Наш собрат дергается и мяукает. Это мучительная смерть, страдания жертвы длятся несколько минут. Остальные животные, находящиеся в этот момент в других клетках, вынуждены смотреть на эти муки. Некоторые не выдерживают и, охваченные паникой, начинают носиться, как безумные, по своей клетке. Однако большинство парализует страх. С собаками поступают еще ужаснее. Их привязывают к забору и вскрывают им сонную артерию, а потом ждут, пока жертвы истекут кровью.
Нет, я больше не мог этого слышать! Мне хотелось, чтобы эта наполненная злобой планета взорвалась и распалась на атомы! Чтобы во вселенной воцарились мир и покой! Тогда прекратятся боль, страдания и мучения животных, вынужденных терпеть бессмысленные издевательства, пытки и жестокое обращение людей. Но планета не взорвалась, жизнь продолжалась. И в то время как одни люди придумывали все новые законы в нашу защиту, другие искали и находили в них лазейки, чтобы наживаться на нас, используя нашу плоть, шерсть, кожу, кости и даже душу для того, чтобы получить прибыль. Я не остался равнодушным к словам Фабулус, они возбудили во мне гнев, и я почувствовал благодарность к тем людям, которые работали в организации по защите животных «Энимал фарм». За то, что они боролись со всемирным злом, я готов был простить им все мелкие прегрешения, такие, как обман старушек, у которых в переходах и пешеходных зонах собирали пожертвования на нужды животных, а потом использовали деньги для других целей.
Несмотря на шок от рассказа Фабулус, я все же обратил внимание на то, что она упомянула об удушении как о методе умерщвления животных на специальных бойнях. То, что несчастная жертва в зимнем саду была тоже повешена, могло быть чистой случайностью, простым совпадением. А вдруг это было не случайно, вдруг в этой смерти содержался какой-то намек на махинации в Азии? Но кто подал этот тайный знак? И кому он предназначался? Неужели смерть моего бедного собрата использовали для того, чтобы предупредить умерщвление тысяч других? Кто мог действовать столь хладнокровно? Меня вдруг охватило беспокойство за судьбу Фабулус.
— Нетрудно догадаться, Фабулус, что комендантами этих лагерей смерти в Азии были Агата и доктор Громыко, — сказал я.
Фабулус утерла лапкой мокрую от слез мордочку, а затем почесала за ушком, как будто хотела отогнать тяжелые мысли.
— Ты попал в точку! Это не люди, Френсис, это чудовища в человеческом обличье. Они делают вид, что разделяют ценности, присущие
— Я все это понимаю. Но почему Агата в таком случае держит столько кошек? Почему она не рассталась с ними?
— Ну, в этом нет ничего удивительного! Палачи привязываются к своим жертвам и на старости лет становятся сентиментальными. Как бы ужасно это ни звучало, Френсис, но Агата действительно любит кошек, потому что они позволили ей сколотить хорошее состояние. Кто знает, быть может, она всегда питала к ним слабость, и у нее в доме постоянно жили кошки. Быть может, она стала бы добрым и отзывчивым человеком, если бы не ее алчность! Люди — странные существа!
— Но как я понимаю, представители вашей организации не верят в любовь Агаты к животным, иначе эти парни не приволокли бы меня сюда. Честно говоря, они не очень-то церемонились со мной.
