Письмо князя П. А Вяземского к великому князю Михаилу Павловичу об обстоятельствах дуэли и смерти Пушкина было известно в литературе или в неполном, или в неподлинном виде: черновик — не всего письма, а лишь части, — принадлежавший князю П. А. Вяземскому, напечатан в «Русском архиве» 1879 г., кн. 1-я, стр. 387—393, а перевод всего письма сообщён в статье П. Е. Щёголева «Дуэль Пушкина с Дантесом» («Исторический вестник», 1905, январь и в книге «Пушкин. Очерки». Спб., 1912) и повторяется в настоящем издании книги. В первом издании оно напечатано по французскому подлиннику, находившемуся в архиве герцога Мекленбург-Стрелицкого. Оно хранилось в конверте с надписью «Его Императорскому Высочеству в собственные руки от К. Вяземского»; тут же помета великого князя Михаила Павловича: «Affaire, de Pouchkine». На самом письме его же рукою надписано: «Получено, в Риме 14/26 марта 1837 года. Ответствовано из Баден-Бадена 29 мая/10 июня idem». Письмо не всё написано рукою князя П. А. Вяземского; часть его дописана женой княгиней В. Ф. Вяземской. При письме находятся упоминаемые в нём следующие приложения:
№ 1. Копия известного пасквиля, полученного Пушкиным. См. «Переписку Пушкина», изд. Акад. наук, т. III, стр. 398, № 1091.
№ 2. Письмо Пушкина к барону Геккерну; см. там же, стр. 444, № 1138.
№ 3. Письмо барона Геккерна — ответ на предыдущее письмо Пушкина; см. там же, стр. 445, № 1139.
№ 4. Письмо Пушкина к виконту д’Аршиаку; см. там же, стр. 449, № 1146.
№ 5. Les conditions du duel — условия дуэли; печатаются нами ниже в отделе документов, относящихся до дуэли.
Кроме того, копия с известного письма князя П. А. Вяземского к А. Я. Булгакову; письмо (копия) Пушкина к графу А. X. Бенкендорфу, напечатанное в «Переписке», т. III, стр. 416, № 1106, и записки (в копии) виконта д’Аршиака к Пушкину; см. там же № 1141 (стр. 446) и 1145 (стр. 449).
Так как в черновике из «Русского архива» некоторые подробности изложены пространнее и резче, чем в подлиннике, то мы в примечаниях к переводу подлинника даём извлечения из черновика.
Ваше высочество!
По всей вероятности, ваше императорское высочество интересуетесь некоторыми подробностями прискорбного события, которое таким трагическим образом похитило от нас Пушкина. Вы удостаивали его своей благосклонностью, его доброе имя и его слава принадлежат родине и, так сказать, царствованию государя императора. При своём вступлении на престол он сам призвал поэта из изгнания, любя своей благородной и русской душой его талант, и принял в его гении истинно-отеческое участие, которое не изменилось (в нём) ни в продолжение жизни его, ни у его смертного одра, ни по ту сторону его могилы, так как он не забыл своими щедротами ни его вдовы, ни детей. Эти соображения, а также тайна, которая окружает последние события в его жизни и тем даёт обширную пищу людскому невежеству и злобе для всевозможных догадок и ложных истолкований, обязывают друзей Пушкина разоблачить всё, что только им известно по этому поводу, и показать, таким образом, его личность в её настоящем свете. Вот с какою целью я осмеливаюсь обратиться к вашему высочеству с этими строками. Соблаговолите уделить им несколько минут своего досуга. Я буду говорить одну только правду.
