Дуэль с Лордом Вампиром (ЛП) полностью

Туманные сумерки приглушают багровый цвет окровавленных простыней.

Узкое зрение. Медленное мерцание. Отфильтрованные сцены с исхудавшими лицами вампиров, парящих надо мной. Их призрачные глаза блестят, когда они говорят. Они осматривают мое избитое тело. Я почти вижу себя сквозь их взгляд.

Разбитое, жалкое существо. Убогое. Слова начинаются в глубоком резонансе лорда вампиров, но перерастают в мои собственные. Я не была достаточно сильна.

Я была кузнечной девой. Не боец. Меня вообще не должно было быть здесь. Это стало ясно в конце. Настоящий боец смог бы покончить с этим.

О чем я только думал? Взяв пузырек и выпив, я встала на место Дрю и взяла на себя обязанность убить лорда вампиров.

Где сейчас находится мой брат? Жив ли он? Что-то во мне говорит, что да... но я боюсь, что не могу доверять этому надеющемуся, глупому уголку моего сердца. Я должен бороться за него. Но одного желания недостаточно. Моя воля отделилась от тела, и я стал похож на марионетку, у которой перерезали ниточки. Эликсир забрал все, что у меня было, и даже больше. Я больше не могу двигаться.

Снова темнота.

У моей кровати сидит человек с длинными серебристыми волосами.

— Ты слишком сильно нагрузила себя, — говорит он с некоторым раздражением.

Я? Я хочу сказать. Но вместо этого «Я знаю» срывается с моих губ с почти робким вздохом.

Он наклоняется вперед, и я вижу его лицо яснее, чем что-либо другое. Мне кажется, что я видела его раньше, много раз. И все же я запомнила бы такое красивое лицо. Я запомнила бы мужчину, пахнущего вечнозелеными деревьями, с глазами, похожими на солнечный свет.

— Что мне с тобой делать?

— Любить меня вечно? — Мой рот двигается сам по себе.

— Осторожно, а то я могу.

Я дрейфую сквозь не совсем сознание, странные, мимолетные сны и тяжелое, удушливое небытие. Мое сознание отходит куда-то очень далеко и очень отстраненно от моего тела. Я уже бывала в этом темном, внутреннем кошмаре. Это та самая пустота, в которую я ушла, когда Давос убил вампира, укравшего лицо моего отца, обнажив скрывавшуюся под ним ужасную правду.

Я жила здесь, утопая в этой боли. Боль от осознания того, что отца больше нет. Что больше ничего нельзя сделать ни для него, ни для моей семьи. Но, может быть... может быть, если бы я была достаточно взрослой и сильной, чтобы выковать ему более острый серп... если бы я не хотела, чтобы он был дома на стольких ужинах, что он пропускал тренировки... может быть, он все еще был бы со мной...

Как же я выбралась из этой ямы отчаяния? Как я нашла в себе силы двигаться в эти дни бесконечного горя?

Ах, да... Я задушила все. Мысли. Чувства. Ненужные и опасные. Вместо этого я работала. Я била молотком до тех пор, пока мои руки не стали грубыми. Это то, что я должна сделать снова. Я должен заглушить боль. Я должен выбить разочарование из своих костей. Если я ничего не буду чувствовать и ничем не буду дорожить, то меня нельзя будет ранить. Я буду неуязвим для их ударов. Как только я это сделаю, мой разум прояснится.

Я могу вернуться к работе.

Но над чем я могу работать?

Работа. Бесконечная. Всегда есть над чем работать. Но мы уже близко.

Женщина, идущая по темным коридорам. Проходит как призрак: присутствует, ощущается, но она не видна. В руках три дневника. По одну сторону от нее — вороноволосый мужчина, по другую — золотоглазый.

— Мы должны рассказать им, — говорит вороноволосый.

— Они не примут этого. Пока нет, — возражает другой мужчина.

— Может быть, со временем, — говорит она.

Но пока я работаю...

У меня нет здесь долга. Нет работы. Кузница далеко... так далеко. Я не чувствую ее тепла. Деревня Охотников. Мать. Дрю... Что я могу для вас сделать?

Пожалуйста, скажите мне, что делать.

Еще больше струн оборвалось внутри. Мои привязи рвутся. Я плыву среди множества мыслей — все разные, все подавляющие. Эти эмоции будут душить меня, пока я не перестану дышать. Пока не останется ничего, кроме темноты... и провала.