Похоже, Руван собирается что-то сказать, но тут же закрывает рот, когда я провожу ладонями по его груди и спускаюсь к нижней части живота. Я двигаюсь вместе с ним, отклоняюсь назад, потом подаюсь вперед и покрываю поцелуями его лицо и что есть силы кусаю за шею. И вновь начинаю двигаться вниз по его телу, лаская кожу руками и губами, пока не добираюсь до местечка между ног.
Руван напрягается. Я же не спеша продолжаю познавать его и учиться, с помощью рук и губ делая с ним, что пожелаю. Сейчас повелитель вампиров – мой добровольный пленник, и я с мучительной медлительностью дарю ему ласки, вслушиваясь в хриплое дыхание. И когда с губ Рувана все же срывается стон, чувствую себя настоящей победительницей. Пусть мне не хватает опыта, я сполна восполняю его страстью и заботой о его потребностях. Я помню, какое наслаждение он подарил мне в прошлый раз, гладя меня между бедер, и хочу доставить ему ответное удовольствие.
Прерывисто дыша, Руван вдруг садится и с рычанием опрокидывает меня на кровать. Скользнув вниз по моему телу, пристраивается между моих бедер и с помощью пальцев и языка принимается исследовать потаенное местечко между ног. Внутри меня нарастает жар, с каждым мгновением становясь все более сильным. Никогда еще я не испытывала ничего подобного. Он заполняет меня, и все же этого кажется недостаточно. Томление все усиливается, и в конце концов тело накрывает волна удовольствия, вырывая у меня крик.
Подавшись вперед, Руван обнимает меня, как и в тот первый раз, когда заставил мое тело разлететься на осколки.
– Потрясающе! – наконец признаюсь я, немного восстановив дыхание, хотя разум все еще окутан туманом эйфории.
– О, моя милая кровница, – шепчет Руван мне в губы, – это только начало. Мне уже не терпится увидеть твою безумную реакцию, когда мы все же станем единым целым.
Не давая мне возможности ответить, в мгновение ока Руван оказывается на мне и бедрами раздвигает мои ноги. Повинуясь инстинктам и повелению его крепких рук, я немного сдвигаюсь и нахожу более удобное положение. Испытующе глядя прямо в глаза, Руван нависает надо мной. Потом подается вперед и проникает в меня, одновременно склоняя голову и впиваясь клыками в кожу.
Тело пронзает мгновенная боль. Он кусает сильнее. И внутри взрывается удовольствие. Теперь мы соединены телом, кровью и духом.
Спальню наполняют звуки нашей страсти. Я впиваюсь пальцами в его спину, в одеяло, в подушку, но так и не найдя какой-то твердой опоры, чтобы ухватиться, уплываю прочь. Закатив глаза, содрогаюсь всем телом. Тону в волнах его силы и удовольствия, погружаюсь в новые, неизведанные глубины, из которых мне никогда не хотелось бы выныривать.
Я слегка подаюсь вперед и прижимаюсь губами к участку его кожи между шеей и плечом. А потом кусаю изо всех сил. До крови. Руван шипит в ответ.
Доставь удовольствие. Причини боль. Сломай меня и воссоздай заново.
Потом мы просто лежим, наполненные негой. Раны от укусов уже затянулись, хотя на коже еще остаются следы крови. Мы без остатка отдали себя друг другу, и теперь, насытившиеся, с влажными от пота телами, приходим в себя.
Уставясь в потолок, я слушаю дыхание Рувана. После наполнявших спальню стонов и движений мы еще не произнесли ни слова.
– Флориана… – спустя какое-то время нарушает он тишину. – Все было слишком… С тобой все хорошо?
Я поворачиваюсь к нему и ловлю себя на мысли, что совсем не против видеть его вот так, на соседней подушке. Голоса, призывавшие меня стыдиться собственных поступков и желаний, наконец-то стихли. Раз и навсегда.
– А почему нет?
– Первый раз для женщины бывает болезненным. Мне следовало действовать помягче.
– Не глупи, – усмехаюсь я. – Если бы я хотела, чтобы ты не спешил или вел себя более нежно, то попросила бы. Но ты полностью угадал мои желания.
– Хорошо. – Он переворачивается на бок и проводит кончиком пальца по моей руке. Даже сейчас кожу начинает легонько покалывать. – Ты довольна?
Еще как. Однако я уточняю:
– А если нет, то что?
– Я продолжу трудиться, чтобы подарить тебе удовлетворение. – Руван облизывает губы.
– Ценю тех, кто не боится тяжкого труда.
– Я тоже. – Руван перестает гладить мою руку и переплетает наши пальцы. – Можно кое-что спросить?
– Что угодно.
– Ты говорила, в Охотничьей деревне у тебя не было права выбирать, за кого выходить замуж. Это правда?
– Сам знаешь, я не могу тебе лгать.
– И верно, – усмехается он. По мере того как отголоски страсти стихают и проясняются мысли, выражение его лица становится все более серьезным. – Но почему?
