– В Охотничьей деревне все подчиняется определенному порядку, и жители верят, что так и должно быть. Поэтому в деревне почти нет преступлений, никто не голодает, разве что в экстренных случаях, у людей есть одежда и крыша над головой. Безопасность – вот та награда, которую жители получают за все жертвы, на которые приходится идти во имя защиты мира от вампиров.
– Похоже, этих жертв довольно много. – Руван задумчиво проводит клыком по нижней губе. – А кто стал бы выбирать тебе пару?
– Обычные жители деревни делают выбор самостоятельно. Конечно, им требуется одобрение родителей или городского совета, но в браках редко отказывают. А деве-кузнецу, поскольку это очень уважаемая должность, такую честь оказывает главный охотник. Обычно в мужья выбирают одного из сильнейших охотников деревни, чтобы помочь защитить род и укрепить союз кузницы и крепости. – По мере того, как я говорю, Руван все сильнее поджимает губы. – Что такое?
– Ты когда-нибудь думала убежать?
– Ни разу. Я приняла свою судьбу.
– А какой будет твоя судьба, когда ты станешь свободной? – Он придвигается ближе, лаская мою щеку и шею. Его руки дарят знакомые, желанные ощущения. – Как только проклятию придет конец и вампиры поклянутся больше никогда не нападать на деревню?
Перевернувшись на спину, я смотрю в потолок. Руван кончиками пальцев лениво рисует круги на моем теле, однако его прикосновения не отвлекают от мыслей. Я же представляю себе некую новую реальность, пока существующую только в моем воображении.
– Потребуется некоторое время, чтобы полностью избавиться от всех поддавшихся, поэтому Охотничьей деревне и местным кузнецам поначалу придется оставаться настороже, чтобы поддавшиеся не забрели вглубь Природных Земель.
– Ты именно этого хочешь?
– Я люблю кузницу. – Я бросаю на него взгляд. – Ее жар и возможности, которые она открывает. Кузница всегда была и будет для меня домом.
– Моя дева-кузнец… хотя часть с девой можно уже опустить.
Я смеюсь в ответ. Подавшись вперед, Руван властно целует меня в губы и со вздохом отстраняется. Он тоже ложится на спину, и я, глядя на его пустой бок, тут же переворачиваюсь и прижимаюсь к нему, устроив голову на груди. Руван обнимает меня за плечи.
– И все? – уточняет он. – Тебе нужна только кузница?
– Не знаю… возможно, еще путешествия и семья. Наверное, буду разбираться по ходу дела, – зеваю я. – А чем ты займешься, когда освободишься от проклятия?
– Три тысячи лет назад, в начале долгой ночи, совет решил, что вампирами станет править повелитель, который снимет проклятие. Поэтому очередность пробуждения повелителей устанавливалась исходя из того, насколько на тот момент они были близки к трону по титулу или родословной. Так что, если… когда мы разрушим проклятие, я стану королем.
Я пытаюсь себе это представить, однако мысли расплываются, кружась в голове призрачными тенями. Я вижу тронный зал, находящийся в какой-нибудь части замка, где я еще не бывала. Железный трон и такую же корону, как та, что надета на статуе Солоса в святилище. Рувана в плаще из алого бархата. Вокруг все сияет, мир наполнен яркими красками. В Темпосте тепло.
– Ты будешь хорошим королем, – бормочу я, медленно опуская отяжелевшие веки.
– Постараюсь. Ради вампиров… и жителей Охотничьей деревни.
– Обещаешь? – Я смутно сознаю, что никто из нас даже не упомянул, какое будущее ждет наши отношения.
– Клянусь тебе. Пока дышу, я буду защищать тебя и твой дом.
