«Во всех случаях разумно потянуть время, — решил он, но прервать мыслительный процесс не мог: — Вдруг «либо осел умрет, либо падишах», хотя наивно предполагать, что все рассосется само по себе. Надо перестать изводить себя сомнениями. Интересно, что делается в Душанбе, как там Окса? Я, похоже, становлюсь старым и сентиментальным…»
Родик набрал домашний номер телефона Оксы. Трубку поднял сын и ошарашил сообщением, что мама улетела в Москву. «Вот дает, — подумал он. — Не предупредив, без команды. Распустил я ее».
Родика соединили с Сергеем Викторовичем, но ничего нового узнать не удалось.
Решил поговорить с Абдужаллолом.
— Привет, Абдужаллол, как дела, как Оля, как дети?
— А, Родик, салом[31]. Все хорошо. Как здоровье? Хотел сам тебе позвонить, но в пятницу разговаривал с Оксой, она посоветовала тебя не беспокоить. Не думай, мы с Олей переживаем, но не знаем, чем помочь. У тебя в Москве врачебных возможностей больше.
— Слушай, Окса, говорят, в Москву улетела?
— Да, она сказала, что ты там целый день один. Жена работает, дочка учится, и за тобой никто не ухаживает. В Душанбе ей делать нечего. Наверное, уже где-то недалеко от тебя.
— Ты что, не мог ее отговорить? Предчувствую скандал.
— Да ладно, жена у тебя умная. Сама что-нибудь придумает, — пошутил Абдужаллол.
— Мне не до шуток, она совсем обалдела, пошлю ее к чертям собачьим!.. Ладно, слушай, а чего-нибудь нового по краже нет?
— Сафарова мы нашли. Допросили. Пока отпустили под подписку о невыезде. Прямых улик у нас нет. Думаю, что это не он. По твоим сотрудникам оперативные действия результата не дали. Ведут себя естественно. Еще двух так называемых «грузчиков» установили, но пока вызывать не стали. Там все не просто. Приглядываемся. То, что эти трое и еще кто-то пришли грузить сейф, — само по себе странно. Вообще, то, что они собрались вместе, вероятно, важное обстоятельство. Твоя проблема переплелась со многими очень сложными событиями. По телефону большего сказать не могу.
— Понятно, что ничего не понятно, — задумчиво заключил Родик. — Противно, что приходится подозревать всех. Ты уж постарайся что-то выяснить. А то меня в последнее время даже при разговоре с Оксой одолевает мысль, не она ли деньги взяла.
— Родик, насчет Оксы успокойся. Хотя гарантию дают только в морге. Во-первых, у нее денег теперь много — ей Боря выплатил сто пятьдесят тысяч. Она не знает, куда их деть, и даже у меня спрашивала, что с ними делать. Я посоветовал, как и тебе, вложить во что-нибудь в Москве или купить валюту, хотя это незаконно. Во-вторых, она не так воспитана. Друг мой, она не способна…
— Да, знаю. Она и меня пытала, но я сказал, что это ее деньги и я в них вмешиваться не буду. Однако нет понятия «много денег» — их всегда мало. Чужая душа — потемки. Думаю, что твой аргумент слабый.
— Правильно мыслишь, но не душой. Кстати, не исключено, что она потащила всю сумму в Москву. Смотри, чтобы ничего не произошло. Я уверяю тебя, что это не Окса. Успокойся.
— Ладно, буду иметь в виду. Что ее из Душанбе куда-то понесло, дуру?
— Любовь, любовь, — с издевкой пропел Абдужаллол.
Ну ладно, выздоравливай. Созвонимся. Не волнуйся. Найдется.
Если ты способен выдумать что-то, ты можешь и сделать это.
У. Дисней
Как и ожидал Родик, утром, еще до девяти, появился Юра Розенблат, активный и по обыкновению возбужденный. Без предисловий, забыв даже поинтересоваться самочувствием Родика, он стал выливать на него, вероятно, переполнявшую его информацию. Родик, вылавливая из хаоса его слов основные мысли и сопоставляя со своими знаниями, понял для себя следующее.
Теоретически заниматься экспортом и импортом могли все. Это открывало возможность предприятиям колоссально обогащаться, а руководителям и чиновникам — почти без риска воровать и оставлять часть валютной выручки за рубежом.
Схема была очень простая и основывалась на огромной разнице между ценами внутри страны и за рубежом. К сожалению, касалось это в основном сырья и тех немногих отечественных товаров, которые имели в Европе и Америке потребительскую ценность.
Так, за советские копейки ловкие граждане умудрялись скупать самые экзотические товары — от лягушек в Краснодарском крае до гумуса на Орловщине — и продавать их за границей иногда в тысячу раз дороже. Ювелирка и камнесамоцветное сырье и изделия в такие особые товары входили, что давало очень большие надежды и должно было вселять в Родика уверенность в успехе любой операции по превращению пока дешевого поделочного камня в валюту. Однако это составляло только часть прибыли.
Дальше полученные от продажи валютные средства тратились на закупку дефицита, а дефицитом в стране было почти все — от телевизоров до джинсов. Часть валюты при этом оставляли за границей. Чиновники и государственные служащие — потому что боялись, а кооператоры — на «черный день». Иногда валюта вообще не участвовала в сделке, а производился натуральный обмен, который назывался бартером.
