— Дело возбуждено по факту. Соединить задержанных людей и, скажем, оружие не просто. В руках или дома они его не держали. Сегодня они все отрицают. Кооператоров, заключивших договор аренды ангара, мы не нашли. Я не удивлюсь, что всех фигурантов уже отпустили максимум под подписку о невыезде. Остается только кража из твоего сейфа, да и та на уровне признательных показаний. А у ленинабадского отдела — наркотики и парочка ничего не знающих полуграмотных людей. Операцию же не дали довести до конца. Почему? А склад оружия в центре Душанбе? Тут поддержка на самом высоком уровне должна быть, я же, как ты знаешь, не политик. Помяни мое слово: республика на грани каких-то очень серьезных перемен. Вспомни, что я тебе говорил.
— Я об этом все больше думаю. Очень многое связано с Душанбе. И деньги не на первом месте. У меня, как и у тебя, плохие предчувствия, но не только насчет Таджикистана. Я тут с одним очень крупным начальником пообщался. Знаю его давно, раньше такие проблемы решал… А тут мою мелкую проблемку не смог ликвидировать. Причем уверен, что именно не смог. Система сама себя съедает, а мы даже не знаем, как себя обезопасить. Еще пришлось ваш Большой дом посетить. Так знаешь, у меня создалось впечатление, что это уже не та организация. Люди не те, слова не те.
— Чего тебя туда занесло?
— Давно тебе обещал рассказать. Давай по-душанбински под зирвак по одной, и я тебе поведаю не менее детективную историю, чем твоя.
Выпили, и Родик кратко изложил свои злоключения с письмом в американское посольство.
— Да… дела. Как придумали, подлецы? — помещая в почти готовый плов головки чеснока, подивился Абдужаллол. — Тебе надо было меня сразу подключить.
— Не хотел тебя впутывать.
— Хорошо, что так все пошло. А если бы копию не достали?
— Я все равно уже увольнялся. Ну, лишили бы допуска. Бросим эту тему. Ты так и не пояснил, почему ключи оказались в подъезде.
— Это просто. Они подбросили, не зная, что их олух деньги взял. Боялись, что пропажа ключей может на них вывести. Забавно, что именно так оно и произошло — Аллах шельму метит.
— Смотри… Научил я тебя русским пословицам. Ну а как, по-твоему, сегодня отвечать на извечный русский вопрос «Что делать?»?
— Есть плов и нарушать мусульманские обычаи в части выпивки, — пошутил Абдужаллол, раскладывая кусочки мяса поверх риса, а головки чеснока — по периметру блюда.
— Ладно. Серьезные разговоры отставляем, но ты не прав. Во-первых, мы не нарушаем законов. Аллах сказал: «не пей вина». Мы и не станем пить вино — только водку. Во-вторых, мы забыли про наших женщин. В-третьих, сегодня ночуешь у меня, а завтра утром идем в баню. Я уже почти три месяца не парюсь. В-четвертых, берем плов, и пошли в столовую…
Утром, когда Родик уже собрал все необходимое для похода в баню, раздался междугородний звонок. Он поднял трубку. Звонила Оля. Голос ее был очень деловой и обеспокоенный.
— Родик, здравствуй, Абдужаллол у тебя?
— Привет, рад тебя слышать. Как дела? Мы собираемся в баню.
— Позови его, пожалуйста.
Абдужаллол взял трубку и долго слушал, не произнося ни слова. Родик понял: произошло что-то очень серьезное.
— Оля, позвони на работу. Скажи им, как со мной связаться. Целую, — попрощался с женой Абдужаллол и, положив трубку, сообщил: — Случилось то, что я и предсказывал. В Душанбе революция, погромы, бьют русских и ленинабадцев, грабят магазины. Я позвоню от тебя на работу, а то меня не могут найти.
Дозвониться по автоматическому коду не получалось.
— Наверное, перегружена линия, — предположил Родик. — Давай закажем по межгороду.
— По заказу не надо, Родик, — отказался Абдужаллол. — Баня, наверное, сегодня отменяется. Подождем. Думаю, скоро перезвонят сами. У них там есть способы экстренной связи. Вероятно, нужно срочно лететь в Душанбе. Доигрались…
Действительно, вскоре телефон взорвался каскадом коротких захлебывающихся трелей. Абдужаллол сам снял трубку. Выслушал, что-то записал, сказав «есть», повесил трубку, тут же набрал какой-то номер. Родик решил не мешать ему и вышел из комнаты.
— Родик, — позвал через несколько минут Абдужаллол. — Ты сможешь меня через гостиницу отвезти в город Жуковский?
— Конечно, — отозвался тот, — я уже готов. Поехали…
В толкучке, хаосе и шуме, в хитросплетеньи отношений любая длительность раздумий чревата глупостью решений.
И. Губерман
Проводив Абдужаллола, Родик возвратился домой, погруженный в раздумья о будущем душанбинского кооператива и своего бизнеса. Необходимость создания параллельной и более мощной экономической структуры в Москве стала очевидна еще при подготовке документов для венесуэльской выставки, когда независимо от воли Родика пришлось открывать московский филиал.
