В.И. Даль считал слова «поединок» и «дуэль» синонимами. Дуэлью он называл «поединок с известными обрядами, по вызову». В более широком смысле – это «состязание, борьба двух противоборствующих сторон».Дуэль относится к разряду популярных исторических сюжетов, привлекающих внимание не только историков-профессионалов, но и широкой публики, знакомой с этой темой в первую очередь по историческим романам и фильмам. Последние (особенно романы Александра Дюма) и сформировали определенный стереотип восприятия поединка, который в современном массовом сознании прочно ассоциируется с такими понятиями, как честь, благородство и справедливость.На самом деле поединок, как и любое историческое явление, за свою многовековую историю претерпевал существенные изменения, а его правила трансформировались в зависимости от времени и страны.Книга предназначена для широкого круга читателей.В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Знаменитый русский лексикограф и автор «Толкового словаря живого великорусского языка», на составление которого у него ушло 53 года, В.И. Даль считал слова «дуэль» и «поединок» синонимами. Дуэлью же он называл «поединок с известными обрядами, по вызову». Современный «Толковый словарь» определяет дуэль так: это «поединок между двумя противниками по вызову одного из них, происходивший с применением оружия». В более широком смысле – это «состязание, борьба двух противоборствующих сторон».
По понятным причинам дуэль относится к разряду популярных исторических сюжетов, привлекающих внимание не только историков-профессионалов, но и широкой публики, знакомой с этой темой, в первую очередь, по историческим романам и фильмам. Последние (особенно романы Александра Дюма) и сформировали определенный стереотип восприятия дуэльного поединка, который в современном массовом сознании прочно ассоциируется с такими понятиями, как честь, благородство и справедливость.
На самом деле, дуэль, как и любое историческое явление, за свою многовековую историю претерпевала существенные изменения, а ее правила трансформировались в зависимости от времени и региона.
Вот, например, что было написано об этом в «Учебнике уголовного права» 1865 года:
«Дуэль или поединок есть правильный бой смертоносным оружием, условленный между двумя лицами в видах достижения удовлетворения за оскорбление чести.
Бой должен быть условленный. В этом отношении различают дуэль по предварительному уговору, в которой согласие на бой получено уже наперед, и так называемую rencontre [встреча
Поединок без смертоносного оружия лишается добросовестного и благородного характера дуэли. Равным образом, дуэлянты выходят за пределы понятия дуэли, коль скоро дозволяют себе намеренное нарушение условленных правил боя. Стало быть, и нанесенные при таком неправильном поединке раны или причиненная смерть должны облагаться обыкновенными наказаниями этих преступлений.
Ежели основанием боя является не удовлетворение за действительное или мнимое оскорбление чести, то таковой бой не ради чести не может считаться поединком в техническом смысле слова, а дуэль имеет право на применение к ней особенных законодательных постановлений только потому, что она есть бой за честь».
Правильный бой… Добросовестный и благородный характер… Оскорбление чести… Бой за честь… На эти ключевые слова обращает внимание и культуролог Ю.М. Лотман, который считает, что «дуэль представляет собой определенную процедуру по восстановлению чести и не может быть понята вне самой специфики понятия «честь» в общей системе этики <…> дворянского общества».
Он же указывает на то, что «идеал, который создает себе дворянская культура, подразумевает полное изгнание страха и утверждение чести как основного законодателя поведения».
А вот как рассуждал в 1870 году публицист и теоретик народничества Н.К. Михайловский:
«Было время, когда люди выходили на поединок, как на «суд божий», для решения своих личных вопросов. Они верили, что «пуля виноватого найдет», что божественные деятели непременно снизойдут до их домашних дел и дрязг, примут в поединке сторону правого, дадут ему победу и поразят виноватого. Прошли года, и эта вера в возможность и необходимость ежеминутного вмешательства божества в человеческие дела исчезла. <…> Но история вложила новое содержание в старую форму. Поединок, как суд божий, исчез, но мы имеем поединок, как суд чести. Убедившись, что божество не следит за каждым их шагом, люди создали себе новое божество – честь. <…>
