Будь Роджер повнимательнее к своим чувствам и честнее с самим собой, ему пришлось бы признать, что этот поцелуй задел его сильнее, чем он ожидал. Ему пришлось бы сознаться и в том, что ему вовсе не хочется подглядывать за личной жизнью других людей и в особенности — следить за этой красивой женщиной. Но Роджер был слишком молод для подобных углубленных размышлений и вдобавок — не мог беспристрастно относиться к Элбрайну и Пони. Поэтому, как только они перестали обниматься, парень подполз ближе и ничуть не удивился, когда откуда-то сверху, с сосновой ветки, раздался мелодичный голос эльфа.
— В эту ночь судьба благоволила к нам, — сказал Джуравиль. — Все великаны ушли, да и немалое число гоблинов — тоже. Лучше этого могла бы быть лишь открытая схватка между великанами и поври.
— Однако ее не произошло, — ответил Элбрайн. — Значит, надо думать, силы поври по-прежнему значительны.
— Именно так, — подтвердил Джуравиль. — Хотя их главаря и изжарили на костре!
— Беженцам хочется напасть на Кертинеллу и отвоевать свой родной город, — сообщила Пони.
— Это правда, Роджер He-Запрешь? — спросил Элбрайн, чувствуя, что парень прячется где-то поблизости.
Роджер нагнулся еще ниже, зарывшись лицом в траву.
— Меня начинает утомлять его шпионство, — заметил Джуравиль, слетая с дерева.
— Давай выходи, — обратилась к парню Пони. — Раз уж ты хотел услышать, о чем мы будем говорить, надо хотя бы присоединиться к нашему разговору.
Роджер без конца твердил себе, что он невидим для них, а Элбрайн с Пони даже не подозревали, что он отправился сюда.
— Ну что ж, лежи по уши в траве, — усмехнулся Элбрайн и сказал, обращаясь к Джуравилю:
— Я против нападения на город.
— И ты прав, — согласился эльф. — Если бы война близилась к концу, еще можно было бы подумать о нанесении такого удара. Но не сейчас. Мы знаем, что Кертинелла — не более чем временное пристанище для поври и остающихся там гоблинов и не рассматривается ими как важный опорный пункт или место пополнения своих запасов. Однако не будем недооценивать силы, которые по-прежнему сосредоточены там. Сама мысль отвоевать город и удержать его кажется мне предельно глупой. Напав на Кертинеллу, мы ничего не приобретем. Зато рискуем потерять все.
— Мне думается, разумнее обойти город и продвигаться на юг, — добавил Элбрайн.
— Похоже, что сейчас дорога на Палмарис открыта, — сказал Джуравиль. — Но мы не знаем, как долго она будет оставаться открытой.
— Будет непросто убедить людей бросить их родные места, — заметила Пони.
— Но мы должны это сделать, — твердо сказал Элбрайн.
Сказав это, он поглядел туда, где прятался Роджер, полагая, что эти слова заставят парня выскочить из укрытия.
— Видно, вам было наплевать на ваш родной город! — закричал Роджер, вскочив на ноги и подбежав к Элбрайну. — Но мы верны Кертинелле!
— Вы обязательно вернетесь в Кертинеллу, — спокойно ответил Элбрайн. — Война близится к концу, и как только земли вокруг Палмариса будут очищены от врагов, мне думается, король пошлет армию на север.
— И что мы здесь найдем? — спросил Роджер, надвигаясь на Элбрайна, который был намного крупнее, нежели он. — Обгорелые стены домов?
— Вы построите новые дома, — все так же спокойно ответил Элбрайн.
При этих словах Роджер презрительно фыркнул.
— Когда-то и наш Дундалис был разрушен дотла, — вмешалась Пони. — Потом Белстер и другие отстроили город заново. Сейчас Дундалис опять разрушен.
— И будет отстроен еще раз, — решительно заявил Элбрайн. — На месте сожженного дома можно построить новый, а погибших людей уже не вернешь.
— Во время нападения погибла вся моя семья, — сказала Пони, осторожно беря парня под локоть.
— И моя тоже, — добавил Элбрайн. — Все наши друзья кого-то да потеряли.
Лицо Роджера смягчилось, однако затем он резко выдернул руку, и глаза вновь наполнились гневом.
— Что вы мне рассказываете про свои горести? — огрызнулся он. — Думаете, я не знаю, как теряют родных и друзей? Но сейчас меня не испугаешь. Моя родная Кертинелла занята карликами. Я отправлюсь туда и перебью их всех до единого! Вы задержали атаку, но после ее успеха вам уже будет не остановить нас. Люди пойдут за мной, Полуночник, — заявил Роджер, ударяя себя в грудь. — Ты считаешь себя главарем. Но не ты, а Роджер освободил пленников во время последнего нападения. И прежде только Роджер кормил беженцев, воруя еду прямо из-под носа глупого Коз-козио Бегулне. Я! — закричал он, вновь ударяя себя в грудь. — И ты не помешаешь нашим людям атаковать Кертинеллу. Они пойдут за мной!
— Себе на погибель, — спокойно сказал Элбрайн, — И вообще, Роджер, дело в Кертинелле или в том, кто стоит во главе?
Роджер презрительно махнул рукой.
— Мы еще не кончили этот разговор, Полуночник, — процедил он, с презрением выговаривая имя, которое Элбрайну дали эльфы.
Затем он повернулся и зашагал к лагерю.
Разгневанная Пони хотела догнать его, но Элбрайн ухватил ее за руку.
— Он молод, и в голове у него — изрядная путаница. Он думал, что прочно завоевал себе определенное положение в лагере беженцев, а тут появились мы.
