Биологически обусловленная изобретательность должна была рано научить человека строить укрытия от других земных тварей. Пожалуй, мы преувеличиваем значение пещер как жилищ древнейшего человека, исходя из найденных в них останков и изделий. Вероятно, древние люди чаще всего сооружали шалаши из сучьев и веток, — надо думать, более совершенные, чем те, которые строят шимпанзе. В Олдувае найдена древнейшая известная конструкция, выполненная человеком, — кольцо из сотен камней, достаточно большое, чтобы внутри него мог ютиться род, насчитывающий два десятка индивидов; видимо, это максимум, какой мог прокормить ограниченный участок. Судя по всему, каменное кольцо служило опорой для защитной кровли из веток и прутьев; такие хижины по сей день можно видеть в глухих уголках Западной Африки. Обилие осколков камня и кости снаружи кольца и полное отсутствие их внутри указывают на то, что хижина служила только для укрытия и ночлега, а всякая деятельность происходила под открытым небом. Многие племена и теперь живут так. Похоже, что стойбище было огорожено колючим кустарником; таким способом и в наши дни огораживают свое жилье масаи, рендилле и другие племена. Получается, что древнейшая техника дожила до наших дней.
Скорость потока была неодинакова для разных частей рода человеческого. Тем не менее в этом краю, где сглаживаются временные промежутки, пережиточное и передовое воспринимаются не как контрасты, а как предпосылки.
Дикий ландшафт и космос — здесь, в Долине, эволюцию представляешь себе и как процесс, и как вектор. Кажется: видишь, как события сочленяются между собой и существо из Долины выходит на просторы планеты, чтобы в конце концов выйти за ее оболочку.
Та самая изобретательность, которую биологически незащищенное создание вынуждено было развивать в борьбе за существование, открыла путь из дебрей в космос.
Но этой же изобретательности суждено было наложить глубокий отпечаток на Землю, заселенную выходцем из Долины.
Снова курсом на Кооби-Фора через царство суши и колючек, суровости и зноя — ландшафт, одинаково совместимый с началом мира или его концом.
Не в этом ли самая глубокая ирония истории: край, который видел, как человек родился и несколько миллионов лет нащупывал пути в будущее, превращен в пустыню, враждебное людям безлюдье.
Ирония?
Или логическое следствие?
Вдоль горизонта в безбрежной степи неспешно движутся они со своими стадами. Свободно спадают полы бесшовных ржаво-красных плащей, одна рука держит посох или же копье с поблескивающим на солнце удлиненным наконечником. Они слитны с движениями стада. Когда скот останавливается, чтобы пастись, они могут часами стоять на месте, отдыхая в причудливой позе. Этакие одноногие статуи — ступня одной ноги упирается в колено другой, а посох или копье служат дополнительной точкой опоры.
Иной раз кто-то отделяется от стада; маленькая фигура становится все выше по мере того, как пастух плавными шагами идет через равнину к нашему лагерю. Подойдя, некоторое время стоит безмолвно — высокий, сухопарый, почти без бедер, точеные черты лица, правая рука сжимает посох или копье, а левая деликатно намекает, что гость не откажется от стакана воды. Сохраняя достоинство, учтиво благодарит и вновь соединяется со стадом, которое пришло в движение, чтобы вскоре скрыться за горизонтом.
Вневременная картина пасторальной свободы, библейской красоты.
Это — масаи, живописные полукочевники нилотского племени, вся жизнь которых определяется привязанностью к зебу и козам. Убежденные, что весь скот на свете — их достояние, дарованное им их богом, и ни минуты не сомневающиеся в своем превосходстве над всеми прочими народами. Четыреста лет назад они пришли сюда с севера со своими стадами и своим оружием, своей гордостью и стоицизмом, и расселились по всей Рифтовой Долине от Большой Воды до района Килиманджаро.
Это живая иллюстрация африканской истории движется в степи перед нашими глазами.
История Африки — история непрестанных странствий.
Если прародина человека — здесь, то скитания, со временем распространенные на всю планету, начались отсюда. Хотя картина еще неясна, можно представить себе, как древние люди волна за волной покидали Долину и область больших озер, чтобы через созданные самой природой ворота спускаться по долине Нила и расходиться дальше по Евразии. Первые эмигранты, вероятно, были небольшого роста, вроде 1470 или тех пигмеев, чьи группы задержались в сумраке африканских дождевых лесов.
Выходные ворота стали также и входными. Расы, облик которых сложился при дальнейшей эволюции в тигеле Ближнего Востока, возвращались на континент пращуров. Через рог Африки и ущелья Эфиопии отряд за отрядом просачивались кавказоиды и хамиты.