Подобно тому как засуха одолевает эту часть света, так и вся наша планета быстро приходит в расстройство. На тощих землях и там, где вовсе содран почвенный покров, разрушение подчас необратимо. Однако остаются обширные области, где еще можно изменить пагубный ход событий.
Наступление на леса планеты можно остановить. Горные склоны и территории вокруг речных истоков во многих случаях можно вновь облесить, осенив благодатной тенью. Бывшим степям можно вернуть зеленый покров, численность домашнего скота можно сократить до цифры, которую способна вынести земля в разгар засухи, к тому же при разумном хозяйствовании богатая вариациями дикая фауна может заменить домашний скот как поставщик мясной пищи в тропиках. Для пахотных земель можно предусмотреть набор культур, защищающих и от зноя, и от ливней. Рост пустынь и снос почвенного слоя можно остановить; можно разогнать сахельские пылевые облака и, вероятно, вернуть дожди. В той мере, в какой пустыни, пылевые тучи и засухи — дело рук человека.
Все это технически возможно, в глобальной перспективе, конечно же, возможно и экономически, лишь бы ресурсы и разум человечества были направлены на это. Помехи заключаются в другом.
Начинать надо с корней в буквальном смысле слова. С земли, из которой они растут: именно здесь берет начало катастрофа. И браться порознь за решение частных проблем бессмысленно. Нужна серия мероприятий, согласованных между собой и вписанных во всеобъемлющий экологический контекст.
Два мира, современная техника и древняя мудрость, космос и землероб — право же, им следовало бы объединиться для решения этой задачи.
Космос может дать один из ключей к экологическому хозяйствованию. Из космоса видно, сколь тонка плоть, облекающая костяк материков. Спутники, до сей поры служившие прежде всего военной разведке, могли бы стать экологическими разведчиками, отмечая, где земля обнажается или кромсается, как плывут курсом на море пылевые облака. Что на поверхности планеты представляется изолированными явлениями, из космоса будет видеться в широком контексте. Из космоса можно бить тревогу, если поразившая Землю проказа начнет распространяться, и давать указания, где необходимо принять контрмеры.
Другой ключ получим от скромных, простых землеробов с их знанием земли, основанным на опыте несчетных поколений. Если современная технология часто преследует ограниченные цели, лишена гибкости и требует больших энергетических затрат, то отношение к земле простого земледельца, как правило, удивительно вписывается в более широкий жизненный контекст.
Новые глаза космического века, с одной стороны, древнее понимание и нежность к земле-матери-кормилице, с другой, — право же, им следовало бы наладить сотрудничество, чтобы решить проблему выживания нашего вида.
Но тогда нельзя, чтобы и впредь одно племя продолжало жить за счет ресурсов другого. Белое племя должно отказаться от своей продовольственной и сырьевой империи, довольствуясь собственной территорией. Если это произойдет добровольно, возможно, еще не утрачен шанс на искреннее рукопожатие через племенные рубежи. Если же нет — древние народы, которые мы называем новыми, сами потеснят нас; от их проклятий не защитят никакие арсеналы ядерного оружия. Что-то от духа крааля, в глобальном масштабе, — вот что нам надобно{27}.
Крааль — не только более или менее компактное скопление жилищ. Крааль — это система взаимоотношений, единый организм, где все связаны между собой, все зависят друг от друга, помогают друг другу.
Принцип крааля во многом совпадает с тем, что так поразило белых интервентов, когда они вторглись в страну кукурузоводов и фасолеводов по ту сторону огромного рифта, заполненного водой. Каждая индейская семья получала по жребию участок земли для возделывания и сама распоряжалась плодами своего труда. Излишки сдавали в общее хранилище. Если у кого-то кончались собственные запасы, он шел в это хранилище, которое служило также для помощи соседним деревням, пострадавшим от неурожая, и для снабжения дорожным припасом чужеземцев и странников.
Неписаный закон крааля можно определить как вид страхования, как основанную на личном интересе солидарность: если я выручу тебя сегодня, могу при случае рассчитывать на ответную помощь. Дух крааля способствовал выживанию.
Когда же после выхода из Долины дух крааля где-то в пути был утрачен, был также утрачен один из элементов самозащиты.
Пустыни на месте былых цивилизаций говорят нам об уязвимости посевов человека. В один прекрасный день ветер пустыни может обрушиться и на наш собственный оазис.
Дефицит внутривидовой солидарности — всего лишь отражение нашей недостаточной солидарности с землей. Невзгоды других племен — производное от экологического насилия и истощения ресурсов, отличавших прежде всего поведение белого племени.
Наш долг перед другими племенами — часть великого нашего долга перед землей. Наш долг перед землей — факт сегодняшнего дня, но еще больше это долг перед будущим.
Нигде не ощущаешь это с такой жестокой силой, как при встрече с дикой природой.