Сетевым графоманам посвящается.
Героя мы будем называть Бухарь Заливанов.
Имя у него, конечно, другое, но он сам так себя назвал, когда выдумывал ник для Рваной Грелки. Так что, пусть будет Бухарь. Сам виноват.
Итак, Бухарь Заливанов сидел у себя в грязной и тесной комнатке и ждал. Каждые полгода своей недолгой жизни он занимался этой фигней — вместе с толпой таких же графоманов строчил за пару дней рассказы на заданную тему. Темы обычно высасывали из своих многочисленных пальцев какие-то полузабытые литературные деятели, о которых помнили только те, у кого даже яйца давно стали седыми. У Бухаря Заливанова с яйцами было совсем плохо. У него яиц вообще не было.
Да, наш Бухарь был женщиной.
Впрочем, довольно странной. Костлявой, прокуренной и коротко стриженной. Больше всего ему нравилось, когда в автобусе его называли «молодой человек». Он и сам себя так позиционировал. «Я пошел», «я сказал». Вот и мы будем уважать его гендерный выбор. Поэтому Бухарь Заливанов — он.
Что вы сказали, простите? «Оно»? Оно, мил человек, у вас в кишках застряло. А тут, знаете ли, толерантности псто и всякого прочего уважения.
Вернемся.
Пятница, 26 апреля, три часа пополудни.
Время публикации конкурсной темы.
Бухарь закинул в пасть очередную сигарету и обновил страничку. Надеяться на что-то приличное он перестал еще неделю назад, когда узнал имя нового застрельщика комедии. Ясно, что от этой старой американской кошелки ничего хорошего ждать не приходилось. Бухарь ее книжек ни разу не читал, и даже про нее ни разу не слышал, но википедия врать не будет. Что хорошего может придумать древняя чувиха, сочиняющая бесконечную сагу о космических дредноутах и их милитаризированных командирах? Впрочем, всегда приятно хмыкнуть и пробурчать «Я так и знал».
Когда страничка обновилась, показав новый пост, Бухарь, наконец, узрел набранное полужирным шрифтом название темы.
Название было странным. Англо-греко-латинские словеса разбегались в разные углы мозга и никак не хотели соединяться в единую фразу. А когда наконец соединились, Бухарь хмыкнул и пробурчал:
— Да вы издеваетесь.
От темы несло снобизмом, пафосом, маскулинной гегемонией, токсичным гендером и вообще всем, что Бухарь терпеть не мог. Он даже хотел было захлопнуть ноут и забыть про эту гадость. Но мозги самопроизвольно напряглись и стали обдумывать задание.
Итак, у нас в одном углу ринга — честь (она же благородство, слава, почет, награда или просто гонор). В другом — эго (оно же последняя буква алфавита, оно же посредник между внешним и внутренним по Фрейду и комплекс сознания по Юнгу). Эти два бойца должны сойтись в поединке, и один другого обязан замочить. Кто выйдет победителем из мордобоя? Внешний гонор или внутреннее я? Амбразура или моя хата с краю?
Мозги явственно заскрипели, и Бухарь даже не сразу понял, что это не мозги, а кресло, расположенное в дальнем углу комнатки.
— Не-е, — глумливо протянул кто-то сзади. — Так ты рассказ точно не напишешь. Мозги в таких случаях вообще отключать надо.
Бухарь взвизгнул и подпрыгнул.
В кресле за спиной сидел незнакомый, небритый и пузатый мужик в заношенном свитере и почему-то шортах. На волосатой ноге покачивался пляжный шлепанец.
— Ты кто?! — завопил Бухарь женским голосом и тут же испытал досаду за свое естество.
— Я? — осклабился мужик. — Я дух. Можно сказать, привидение. Не похож?
— Для привидения ты слишком упитанный.
Мужик пожал плечами.
— Духи разные бывают. Есть дух рождества. Дух обжорства, он еще толще. Дух пьянства. Дух кремлевской диеты. Вот он как раз такой худой, поджарый. А я дух коммерческой литературы.
В голове Бухаря что-то щелкнуло, и он вспомнил.
— Подожди. Да я же тебя знаю. Ты — Лукьяненко!
Мужик нахмурился.
— Не знаю о ком ты. Я всегда принимаю обличие какого-нибудь популярного беллетриста. Вот сейчас, например, я выгляжу как Юлиан Семенов.
— А кто это?
Мужик нахмурился еще сильнее.
— Ты не знаешь, кто такой Юлиан Семенов? Про Штирлица чего-нибудь слыхала?
— А, Штирлица знаю. Это такой фашист, про него анекдоты рассказывают. Моя прабабка их очень любила.
Дух коммерческой литературы вздохнул.
— Ясно. Значит, я опять немного отстал от жизни. Ну, да это не важно. Важно то, что ты выиграла в нашей всемирной лотерее!
— В какой еще лотерее? — подозрительно отстранился Бухарь.
Дух расправил на пузе свитер.
— У нас, духов, есть традиция. Каждый год мы проводим розыгрыш лотереи среди всех жителей планеты. Кто выигрывает, получает то, что на данный момент больше всего хочет.
— На данный момент?
— На данный момент. Момент розыгрыша лотереи. Это важно. Единственный счастливчик из семи миллиардов получает исполнение сиюминутного желания.
— То есть если у этого счастливчика в данный момент запор, и он хочет просраться…
— Да. Его желание тут же исполняется.
— А если он в этот момент мечтает о миллиарде…
— Получает миллиард. Но о миллиарде мало кто мечтает. Обычно желания такие, простенькие. Пожрать, поспать, спариться. Ты — дело другое. Твое желание уникально. Давненько такого не было. Я очень рад, что выиграла именно ты.
— Выиграл, — поправил Бухарь.
