Дух некроманта (СИ) полностью

На северную деревню Мэнгорна уже давно опустилась ночь, от былого шума детских голосов за окном, остался лишь густой мрак, и холодный ветер, что без устали покачивал макушки деревьев.

– Даже ветер... Словно другой... – Неспокойно пробормотал магистр, одиноко сидящий у окна. – Точно затишье пред бурей...

Та же блеклая луна за окном, тот же безотрадный, каменный подоконник, но ощущения – совсем иные, вместо былого спокойствия, Елифан чувствовал, как страх душил его изнутри. Началось это со странного ночного кошмара, что возвращался каждую ночь. Там, выжившие остатки людей упорно пытались спастись, однако, каждый раз их настигала смерть. Это были разные лица, разные истории, но с одним, предсказуемым, финалом. Магистр оказывался последним выжившим, и с отчаянием наблюдал закат рода человеческого. На последнем издыхании, он поднимал глаза вверх, с надеждой увидеть хоть немного солнечного света, но в небе витали лишь тучи из пепла, а рядом, был только чёрный клинок, который тут же обрывал последнюю человеческую жизнь.

– Что же этому положит начало? – Со злобным отчаянием добавил старик.

Внезапно, магистр взял светильник, и быстрым шагом вышел из комнаты. Несмотря на свой «солидный» возраст, он ни на секунду не сбавлял темп. Даже когда пришлось спускаться по каменной винтовой лестнице, он летел, перепрыгивая по три ступеньки разом. Магистр уже не в первый раз спускался по этой лестнице ночью, все его спонтанные «озарения» приходят в основном во время бессонницы, или поздно вечером, когда ещё не так далеки воспоминания ушедшего дня. Некоторые его ученики относят эту привычку к старческим «чудаковатостям», другие же верят, что именно благодаря внезапным озарениям их магистр создал множество алхимических формул, и изобретений, которые впоследствии положили начало ордену познания. Шесть лет назад главе запада Иларону, настолько понравились наработки старика Елифана, что он без раздумий построил для него крепость которую и назвали орденом познания. Сюда мог прийти каждый, кто умел читать, обладал талантами, и тянулся к знаниям, если конечно был согласен, после обучения, посвятить себя целям ордена на пять лет, без права преждевременного ухода.

Спустившись по винтовой лестнице, магистр попал в основное здание ордена, тут жили новоприбывшие ученики, и некоторые давние последователи ордена, которым после пятилетнего срока выделили отдельные комнаты. И те, и другие, уже скорее всего спали, поэтому магистр слегка сбавил темп, чтобы не привлечь лишнего внимания к себе, а впоследствии и к архиву, куда он направлялся. Магистру, на старости лет, хотелось бы верить каждому из новых учеников, но, к сожалению, даже они иногда совершали кражи ценных книг и записи важных алхимических опытов, поэтому, ещё при строительстве, Елифан «подстраховался» и построил подобие секретного хранилища в ордене. Вход туда находился в подвале, под лестницей, за ничем не примечательной маленькой дверцей. Сейчас в архиве хранятся не только переписанные копии абсолютно каждой книги, которая когда-либо завозилась в орден, но и найденные пергаменты древности, за которые любой бы получил кучу золота, найди он нужного покупателя.

Пройдя несколько десятков метров по коридору и остановившись у одной из дверей, магистр осторожно посмотрел по сторонам, а затем, убедившись, что никого нет рядом, бесшумно открыл дверь. В подвале, помимо входа в архив, хранились чернила, склянки для опытов, и разные алхимические ингредиенты, а значит, даже если бы магистра вдруг увидели, то максимум бы подумали что "сверхактивному" старику опять не спиться.

Вопреки расхожему мнению, чтобы хорошо спрятать комнату, не обязательно искать самое укромное место в здании ордена. Достаточно оставить её на самом видном месте, прикрепить ржавый, большой, замок, и поставить дверь, которая, по виду, даже безногого калеку не остановит. Такую дверцу, разве что уборщик попытается вскрыть, подумав, что там заброшенная кладовая.

– Ничего себе, даже в темноте ты выглядишь хуже, чем я. – Очередной раз оскорбил он дверь и торопливо зашел. – Ха... – Добавил магистр искромётную улыбку на все восемнадцать зубов. – Сам себя не похвалишь – никто не похвалит.