– Чем ты удивлён, дорогой? – Миссис Бхандари тихо рассмеялась, и её зять недоумевающе поднял брови. – А я-то всё жду, когда, наконец, пожалуют любимые гости! Помнишь, как мистер Хардгрэйв развивал свои соображения по поводу того, что может случиться со страной после насильственного ухода Индиры? Мы уже давно привыкли к этому. Но всё равно благодарю тебя, сынок. Ничего не говори Бимле. Обещаешь? Она слаба здоровьем.
– Конечно, я буду молчать, ма. – Теперь Прабхат обратился к Кальпане по-родственному. – Но Бимла не простит мне, и я сам себе не прощу, если с вами в Пенджабе что-нибудь случится. Разумеется, я помню доклад Хардгрэйва. Там говорилось в первую очередь о реакции Пакистана.
– Вот-вот, и я полагаю, что корабли пожаловали к нашим границам именно для того, чтобы поддержать «импульсивные действия», как и было сказано прозорливым мистером Хардгрэйвом…
Сквозь ароматы сада пробивался запах солярки, которой заправляли мотороллеры и трёхколёсные колымаги рикш. К вечеру стало прохладнее, по всё равно на город давил туманный зной, который могла прогнать только ночь. Кальпана вовсе не осталась безразлична к словам зятя, и сердце её больно сжалось – началось! Враг-невидимка наконец-то обретает, плоть!
– Мы с этим уже один раз встречались, – продолжала Кальпана, деликатно и в то же время властно увлекая Прабхата в тенистую аллею, где сейчас никого не было. – В семьдесят первом хозяева опять наблюдали за действиями пакистанских друзей. Эскадра США вошла в Бенгальский залив, и с кораблей пристально следили, как их самолёты громили наши аэродромы. Во время одного из таких налётов и погиб брат Бимлы Сарвапалли. Ты об этом, конечно, знаешь. Но я говорю для того, чтобы напомнить – это происходит не впервые! Я подумаю над предложением отменить поездку в связи с обострением обстановки в стране. Но сразу предупреждаю, что решение моё может всех вас вовсе не обрадовать. А сейчас вернёмся в беседку, сынок, – мы непозволительно долго отстутетвуем.
Итак, началось! Это уже не догадки, это – факт. Где же надо быть сегодня Кальпане Бхандари? В Пенджабе, рядом с мужем Джиотти Сингхом, или в Дели, около премьер-министра Индиры Ганди? Опасность угрожает обоим. Но всё же ни один мятеж не может начаться, пока жива Индира. Роль супруга далеко не так велика, и есть среди сикхов благоразумные люди, которые смогут заменить Джиотти, если того убьют или ранят.
А вот Индира обязана как можно дольше оставаться невредимой. И зря она до сих пор упрямится, отказываясь убрать сикхов из числа своих охранников. Разумеется, это не пойдёт на пользу её имиджу, будет на разные лады обыгрываться врагами, выставляться ими как доказательства неравенства индийских общин, дискриминации по религиозным признакам – пусть! Лояльные сикхи всё поймут. А те, кто постоянно ищет повод для свары, и без того найдут его. Нельзя ручаться ни за кого из охранников, даже самых преданных и проверенных. Наоборот, именно на таких, скорее всего, убийцы и сделают ставку.
«Я не найду себе покоя до тех пор, пока она жива!» – ничуть не стесняясь заявил в микрофон «Би-би-си» доктор Чаухан. «Твой конец близок!», «Десаи не сумел, мы справимся!» Эти и другие послания подобного содержания Индира не раз показывала Кальпане, когда они вместе пили кофе или чай с молоком. «Индусские собаки, мы сумеем постоять за чистоту своей веры! Да здравствует Кхалистан!», «Дрожи, твоя смерть рядом!»
Прочитав всё это, Индира спокойно раскладывала бисквиты по тарелкам. Кальпана, наблюдая за ней, понимала, что и сама не может вести себя иначе. Вот только удалить сикхов из охраны, пусть на какое-то время, не есть признак трусости или религиозного изоляционизма. Индира должна сделать это не для себя лично – для страны, которая стоит сейчас на пороге великих потрясений.
Летом Кальпана посещала верховья Ганга, о чём мечтала уже давно. Для неё это событие было сродни хаджу в Мекку для мусульманина и паломничеству в Иерусалим – для христианина. Она поднялась на головокружительную высоту, на ледник, из которого вытекает священный Ганг, и говорила там с высокими йогами. За Ганготри[105] кончалась дорога, по которой разрешалось ходить туристам, и дальше путь продолжали только паломники, в основном индусы.
Они все шли по горнолесной тропе, забираясь всё выше и выше. Ни один не обращал, внимания на закутанную в покрывало маленькую женщину, хотя все знали, кто она. В Змеиной деревне, где в качестве домашних животных крестьяне держали кобр и питонов, Кальпана тоже надела змею на шею и поговорила со стариками. Те сообщили, что в последнее время под видом паломников, «философов», фанатов йоги и просто увлечённых Востоком, в страну прибыло гораздо большее, чем обычно, количество белых, по виду англичан или американцев. Потом они проследовали на юг, к столице.
