Когда пожарная закончила тушить огонь и от нашего дома осталось лишь черное основание мы ушли. То, что там возможно было тело бездомного нас не особо не волновало, ещё то, что нам кричали старшие дети что бы мы остались посмотреть и Антип, тихо говорящий что на самом деле он поджег дом нас тоже не волновало и даже жестокость, с которой подожгли этот дом зная, что там человек. Дом, наш идеальный дом, который сгорел, вот чем были заняты наши мысли. Придя туда ближе к вечеру, мы смотрели на черное основание дома которая ещё дымилась, и ностальгия застилала нас. Чувство потери было таким мощным что мы от отчаяния принялись искать доски что бы построить новый дом. Ничего стоящего мы не нашли, мы и не умели строить это была банальная детская отчаянная фантазия. Мы думали попросить родителей, но они всегда были чем-то заняты, а ещё останавливало то, что в любой моменты в дом могут ворваться и снова его сжечь. У меня впервые что-то отобрали, впервые я чего-то лишиться настолько важного и нужного, это чувство казалось мне самым ужасным на свете. Чувство потери, в котором ты утопаешь и понимаешь, что ничего не можешь сделать кроме как смериться. Смирение – это ужасно.
Все мы были сплоченной командой, один за всех и все за одного. Стоило только кому-нибудь из дальних домов обидеть нашего мы толпой шли и давали понять, что этого быть не должно, часто силой, но без преувеличения. В драках я не учувствовал, скорее ходил просто для количества, чем больше, тем увереннее мы себя чувствовали. Среди нас был Антип, он и руководил всеми разборками. Антип был старше нас всех, был очень хитер и нагл, всегда добивался желаемого используя только силу, высокий, худой, коренастый. Как-то сидя на лавочке, он, выйдя из подъезда и севши ко мне рассказал, что его отец всегда за проступки бьет его армейским ремнем, старые армейские ремни имели огромную бляшку, были кожаные и очень толстые.
– Когда отец наказывает меня мне просто по херу, мне всегда было на это по херу. Вот так нужно, запомни, – с гордостью, он рассказывал с красными злыми глазами, я лишь поддакивал, не зная, как это воспринимать.
Меня задирал один мелкий, но очень наглый и задиристый парень по имени Дан. Он был на год меня старше, я не мог ему ответить. Вообще в этом плане я был очень миролюбивый и никогда не хотел драться, причинять боль. Гораздо лучше решить проблемы словами что я и пытался делать. Идя по двору меня позвал Антип, я увидел человек семь наших возле того самого Дана по дороге в сторону дома номер восемь, где он и жил. Этот дом был намного дальше нашего двора, и многие дети оттуда не появлялись у нас во дворе, только самые сплоченные, как например семья Клевек. В этой семье было шесть детей, пять парней и одна девочка, я дружил с младшим и девочкой, Дэвид и Катрин были искренними и веселыми детьми. Их старшие братья не имели с нами дел, они вертелись в кругу людей своего возраста. Двое средних дружили с Антипом, они были примерно ровесниками. Подойдя к Антипу, я не понимал, что происходит. Дан был в замешательстве и заметно нервничал.
– Это он к тебе лезет? Давай же, бей его – с ухмылкой сказал Антип, ожидая что я начну избивать Дана. Я даже не знаю откуда он все это узнал, я никому не жаловался.
– Нет, не надо бить. Просто пусть больше не лезет ко мне, – не раздумывая, я произнес.
Для меня это было справедливо, насилие порождает насилие. Многие люди без насилия просто не понимают, такие исключения присуще и все же я убеждён что можно и нужно договариваться, решать проблемы миром. Антип, удивленный таким решением, отпустил Дана. Позже я увидел Дана в школе, он поздоровался со мной.
– Никто к тебе не лезет? – спросил меня Дан.
– Нет.
– Ну если будут скажи мне.
– Хорошо, – я был рад что приобрел хорошего знакомого, который за меня может вписаться и был этим горд. Не всегда сила всё решает, слова намного сильнее. Слова могут помочь, вдохновить, успокоить и причинить боль гораздо больнее физической, следите за словами подобно тому, как следите за собой.
В детстве мне нравилось пасмурное небо, оно было атмосферным и создавало гармонию на фоне домов в нашем городе, они почти все покрыты белой плиткой, которая со временем стала желтеть и покрываться ржавчиной, этим домам никак не шло яркое солнце.
