– Это стоит дорого, если нет наследников, ты должен заплатить главам земель, сидящим в костюмах в кабинетах в центре поселка. Они берут дороже чем если бы при жизни она этот дом продавала сама. Никто не хочет переплачивать, легче вынести, разобрать, снести, унести что-то с собой. Из такого милого места люди делают помойку.
– Почему эти люди так делают?
В мире больше плохих людей, а те, кто хорошие играют плохих, хорошим быть сложно, хорошими только пользуются и вытирают об них ноги.
Тами была так рассудительна и умна, меня это впечатляло. Она задумалась, смотря на разбросанный хлам. Некогда для кого-то дорогие вещи, одежда, безделушки, предметы интерьера, которые возможно были кому-то дороги теперь лежали у наших ног и некому не было до них дела. В тот день я впервые осознал никчёмность вещей, неважность чего-то неодушевлённого, я понял, что важнее всего это люди, их чувства и время, проведенное с ними. Мне так сильно захотелось к бабушке и дедушке, до дрожи, а еще больше захотелось к родителям.
Смотря на Тами, я осознал, что испытываю к ней тягу, первая влюблённость или банальный детский интерес к противоположному полу, точно описать невозможно. Я не понимал толком что это, я лишь действовал интуитивно, давая волю своему ЭГО и обжигающем теплу внутри. Мне внезапно захотелось быть с ней рядом как можно больше. Я взял её за руку, и мы побежали из брошенного желтого домика на поле, где была густая зелёная трава. Мы прилегли и держась за руки смотрели на закат, рассматривая розовые облака давая им многочисленные образы по их форме из нашей бесконечной фантазии, которой не было границ. Если долго смотреть на одно большое облако, то можно нарисовать по нему картину, с лицами, предметами, животными, действиями. Чем больше облако, тем больше силуэтов в нем можно разглядеть. В моменты, когда мы лежали рядом и я смотрел на её лицо то понимал, что в этот миг нет ничего важнее её, этот миг – это моя жизнь, которая горит и делает меня полноценным. Мне так нравился запах её парфюма и веснушки, которые так гармонично на ней смотрелись, а аромат её цветочных духов или это был запах её тела или волос, завораживал и будто гипнотизировал меня.
В тот день мы гуляли до позднего заката, под последними лучами розовых лучей солнца мы перебирали пальцами рук, обнимались и смеялись, будто мы знали друг друга целую вечность. Мы общались так легко и не принужденно, что её родители и моя бабушка с дедушкой видя нас только и улыбались. Я наконец-то нашел то, что наполнило меня, каждый день мы проводили вместе, с утра до позднего вечера мы были рядом.
Мы подолгу сидели на пляже, любуясь друг другом и водой, которая от небольшого ветра покрывалась небольшими волнами, которые завораживали подобно огненным языкам костра, который мой дедушка часто зажигал в саду, а в оставшихся тлеющихся дровах я с Тами вечерами запекали картошку, это было наше любимое с ней блюдо и большой удачей было вынуть эту картошку не обгоревшей. Мы любовались природой, аистами, она была не против и была полна энтузиазма даже погулять со мной на кладбище и с интересом слушала рассказы о моих чувствах находясь в этом месте. Местные ребята видя меня с ней стали обходить меня стороной. Когда я шел с ней они буквально меняли свое направление.
– Почему тебя так бояться, ты с ними дралась?
– Нет, я никогда не дралась.
– Тогда почему они нас избегают?
– Они бояться мою мать, не знаю почему.
– А что твоя мать им что-то сделала?
– Нет, просто бояться и всё, – было заметно что этот вопрос доставляет ей неудобство. – Моя мама бывает странной, строгой, милой, непонятной, отдалённой от всего. Она часто бывает в больнице, пропадет там по месяцам. После неё она всегда долгое время очень добрая и заботливая. Не знаю почему её опасаются, при мне она никого не била и ничего страшного не делала.
– Ну ладно, это же хорошо, – сказал я и Тами мне улыбнулась. Я посчитал это странным, но в тоже время был рад что мне больше не стоит никого опасается и гулять везде спокойно.
