Почти каждый вечер мы собирались в беседке на 7 доме, весь ближайший район от 10 до 17 лет, сесть было негде, больше половины стояли, в основном стояли те, кто помладше. Старшие любили согнать тебя с места и присесть, так же уютнее, здороваясь за руку они тебя вытягивая с места занимая его со смехом, они всегда поступали так, а не поздороваться было все равно что плюнуть в лицо, поэтому было легче просто сразу здороваясь встать. Мы сидели общаясь, шутили, курили сигареты оглядываясь нет ли вокруг знакомых или не дай Господь предков. Было классное время, днем все занимались какими-нибудь делами, учебой, гуляли в других компаниях, но вечерами все с района были едины и рады друг другу, мы сидели с вечера до ночи. Кто-то много курил сигарет, кто-то много пил пива, но проблем никогда не было. Просто толпа подростков, которые от скуки шумно сидят в беседке вокруг которой проходят унылые взрослые с работы. Эти беззаботные дни самые лучшие в жизни, кроме школы не было никаких забот, а многие из нас по её поводу и не напрягались, так что свобода, юность и друзья, мы жили в своем мире и ничего больше не было нужно.
Со временем, не знаю по какому принципу все вдруг стали делиться на группы или расходиться вообще по другим компаниям. Некогда общая компания стала трещать по швам, и никто не мог ничего поделать. Никто не был против кого-то, не было никакой агрессии, ограничений общения, никто не говорил, что и кому стоит делать, с кем общаться, а с кем нет, не было ссор, разборок. Но по какому-то неведанному принципу ты понимал, что ты тут лишний. Это витало в воздухе, какая-то химия. Тебе тут не рады, что-то идет не так, и уже как прежде никогда не будет. Общение с этим человеком тебе уже не интересно или наскучивает, ты его не понимаешь, ненужный человек отпадал сам, и не важно дружили ли вы с пеленок, или нет. Это грустно, но в тоже время это этап взросления, шаги вперед, в жизнь более взрослую. Время жестоко, переменчиво и скоротечно. Все постепенно разделились на мелкие группы и все стали для основной разделившиеся массы просто хорошими знакомыми, многие разошлись по другим дворам и вообще местоположениям и времяпровождение их стали иным. Вечерами мы часто собирались вместе и было так же здорово, как и прежде, но приходили уже не все, или приходили какие-то новые люди с дальних дворов, которые были совершенно не к месту, того уюта и веселья уже не было. Многие резко стали много пить, устраивать драки, разборки, издевательства. Я наблюдал как некогда верные друг другу люди, которые дружили с 6-ти лет спустя 11 лет выпившие и без особых оснований били друг другу лица и так мощно и с такой агрессией что я ужасался до какой степени могут измениться люди по отношению к друг другу. Видя это, я начал терять веру в дружбу.
Антип, самый старший среди нас, который был часто примером для подражания стал употреблять все наркотики, которые ему удавалось достать. Он резко изменился и стал агрессивным, вечно злым и безжалостным, стал приставать к тем, кто помладше, стал издеваться, отбирать сигареты, деньги, а если у тебя ничего не было он мог просто тебя запугать что бы ты нашел то, что ему нужно. Он это делал со своими же, с теми, с кем рос, мне от него бывало доставалось, когда он был не трезв, он морально пытаться меня довести и пугал, но не более этого, он знал, что, если я скажу брату у него будут проблемы, но я не хотел, для меня рассказать брату или отцу что ко мне там кто-то лезет было постыдным. Типа, парень должен решать проблемы сам, это правило улица вдолбила.
Антип часто брал меня и еще некоторых ребят младше себя на разборки, где дрался как сумасшедший, и все боялись его остепенить, да и в этом не было смысла, он был как зверь. Мы его избегали как могли и к нашему везению видели мы его нечасто или ему до нас не было дела. Но попортил он детство многим. Каждый день идя вечером домой я опасался его встретить, я не боялся, что он что-то мне сделает, или что-то отнимет, мне было мерзко находиться рядом, потому что он всегда лез ко своим это было так несправедливо и всегда пытался психологически задавить и когда видел, что человек уже на пределе он давил еще сильнее, или избивал, но не сильно, а ради эффекта устрашения. Меня он мог только морально задавить, я был всегда нетерпим и хотел быстрее свалить, он это чувствовал и наговаривал всякого бреда больше и больше, он был под чем-то всегда, и бесконечные угрозы и тупые разговоры не о чем были его вечными спутниками. Насладившись своими «умениями», он просто говорил:
– Ладно иди, увидимся.
