Выходя из их окружения, я видел, как они тяжело дышали, их взгляды были полны ненависти, их руки были крепко сжаты в кулаки, они смотрели на нас как на мясо, которое им не дали приготовить, они были животными, которые упустили добычу. Я совсем не понимал такой агрессии, мы ничего им не сделали, мы лишь пришли поддержать друга, который должен был честно помериться силами, но показав свою силу сдался из-за давления этих нелюдей. А теперь они хотят просто так нас избить, просто по фану, потому что им этого хочется, нанести вред, это нездоровые люди с нездоровой психикой и мозгами и молодость не оправдание. Я со своими друзьями никогда и не за что не стал бы причинять кому-нибудь боль просто так, у нас никогда не было таких желай, мы были миролюбивы. Так много людей испорченных, так много людей озлобленных, всяких садистов, убийц, если задуматься, то страшно становиться жить, ведь они среди нас, твой сосед возможно тот ещё садист.
–Ждем ящик пива завтра, – сказал псевдо-победитель.
– Ага, – отрезал Дан, и мы направились в сторону своего района. Мы шли молча, не оглядываясь, желая скорее оттуда уйти. Черт, снова нас пронесло, походу у Дана реально чуйка ходить по лезвию не получая ранений. Отойдя на метров 70, мы вдруг услышали крик.
– Пацаны, бегите!
Мы оглянулись и увидели кричащую нам ту самую девушку, которая спасла нас встав между нами и толпой, которая так уверенно шла на нас. Она спасала нас снова, она божественна, такие как она буквально заставляет верить в людей. Мы увидели, как толпа из человек 30-ти бежит за нами, а та девушка безрезультатно пытается сдерживать хотя бы кого-нибудь из них, но они вырываются от неё. Крик с призывами насилия и смех сопровождали их, не думая мы ринулись бежать. Знаете, говорят, что у спортсменов бегунов после долгого бега, когда уже силы на исходе открывается второе дыхание для последнего рывка к финишу? Так вот, у нас это второе дыхание открылось моментально, мы побежали быстрее ветра. Мы немного приостановились, когда Самсон споткнулся и чуть было не упал, Дан его поймал в последний момент за руку и подтянул к себе и он продолжил бег, это был жест истинной дружбы. Мы ускорились настолько насколько только могли. Уже стемнело, мы бежали куда глядят глаза, в частом секторе темно, дорога разбита, мы бежали, одновременно ощупывая дорогу что бы не споткнуться. Но всё же мы оторвались от них, даже не устав и лишь слыша позади разъярённые крики и топот ног, который становился всё дальше и слышалось как многие уже отстали и бежали за нами уже единицы. Мы прилично оторвались от них и уже думали остановится и перевести дух как внезапно перед желтым светом фонаря на дорогу выходит парень с огромным бревном в руках похожую на шпалу от рельсов, это было эффектно.
– Стоять! – сказал он командирским голосом.
И выкинув бревно схватил Платона. Мы остановились, держа Платона он стал звать подмогу, мы переглянулись и недолго думая напали на него. Он, получив пару ударов и отбежал, мы продолжили свой бег. Мы бежали по темноте толком не зная куда, бежали на свет города, и наш бег стал сбавлять обороты, когда мы заметили высокие дома, я ещё никогда так не был рад видеть очерк родного города. Мы сбавили темп и постепенно начали идти, мы не могли говорить, нужно было отдышаться, мы молча дошли до своего района и усевшись в беседке стали приходить в себя.
– Как мы выжили вообще? – сказал, задыхаясь Платон.
– Добро пожаловать в нашу жизнь, – ответил Дан.
– Дан, ты хоть понимаешь, если бы не та девушка нам бы отбили голову, – крикнул Алекс.
– Началось, – закатив глаза повыше сказал Дан ему в ответ.
– Всё же обошлось, как и всегда, – сказал с улыбкой Дан.
– Да ни хрена не обошлось, Дан. Я реально думал, что мы там у той стены сляжем.
– Алекс, хватит уже. Надо решать, что делать с этим.
– В смысле? – спросил Платон.
– Завтра в школе я подойду к Юну, он всё решит.
Юн был неким старшим в школе, к нему все обращались, когда возникали проблемы, он был неким судьей. Жил он на пехотном районе, знал ребят из «пехоты», поэтому к нему все относились уважительно ну и вообще в нем была некая сила, у него был сильный взгляд и он ненавидел несправедливость, тереть не мог, когда люди наглели.
– Да, лучше него никто это не решит, – сказал Алекс.
– Я уже не удивляюсь тому, как нам везет, мы той девушке можно сказать жизнью обязаны, – сказал я.
– Да, надо будет её отблагодарить, – сказал Алекс.
– Как твоя челюсть? – спросил я Алекса.
– Что?
– Челюсть, тебе же прилетел в нее вчера удар?
– А, да в норме всё, я даже забыл об этом.
