Как-то переизбранный президент моей родной страны дал тур по городам, я был с отцом и его лучшим другом Александром. Была зима и все столпились в ряд у дороги, мы еле протолкнулись что бы видеть дорогу, по которой должен был проехать президент. Всю дорогу Александр сильно критиковал власть и этого президента, он буквально не мог остановится и стоя там продолжал это делать, впрочем, большинство людей находившиеся там делали тоже самое. Обстановка была напряженной и полицейские стоявшие по сторонам вдоль дороги нервно переглядывались, готовясь к худшему. Когда дорогу перекрыли и вдали показались черные машины все умолкли, наступила тишина, мне показалось что люди будто перестали дышать. Черные злого вида машины с синими мигалками ехали на большой скорости и сигналили очень громким звуком, который не похож на типичный сигнал у машин, мне заложило уши. Серьезные лица людей в этих машинах, разглядывающие толпу, смущали и наконец показалась длинная черная машина с флагами на капоте. Я увидел руку из машины, которая неохотно приветствовала собравшихся людей. И тут все люди стали радоваться, Александр незадолго до этого критикуя президента радостно улыбнулся и помахал рукой в ответ быстро проезжавшему улыбчивому мужчине в чёрном пиджаке, белой рубашке и ярком красном галстуке. Я был поражен как изменились люди столкнувшись с тем, кого так яро унижали. Под приглушенные звуки из-за моих заложенных ушей я увидел этого седого мужчину, который так широко улыбался мне и медленно махал рукой. Наблюдая за ним будто в замедленной съемке, я твердо решил в тот день, что стану его подобием, тем, кому при встрече все улыбаются, а за спиной ненавидят, это казалось мне забавным.
– Ну что Александр, понравился президент? – спросил с сарказмом мой отец.
– Это был лишь знак приличия, не более, – ответил с недовольством Александр и мой отец рассмеялся.
Александр был примерный семьянин, протестант, шесть детей. Он был лучшим другом моего отца, они даже братались по крови, так же он был коллегой моего отца, они всегда работали вместе. У него был большой дом, меня часто отправляли в него, когда родители были заняты. Это очень весело, когда в доме так много детей, жена Александра Лилия была доброй и терпеливой женщиной, когда кто-то проказничал она всегда переводила всё в шутку. Мне нравилось в этом уютом доме, там всюду была легкость и детский смех. В такие моменты я жалел, что я не из многодетной семьи. Когда растешь в большой семье это внушает уверенность, чтобы не случилось у тебя есть многочисленные родные люди, которые не дадут пропасть, это обнадеживает. В такой компании никогда не бывало скучно, разве что ночами, когда заставляют идти спать.
Их дом находился рядом с протестантской церковью, они следили за порядком в ней. Небольшое кирпичное здание имело большое крыльцо, заходя ты сразу замечал широкий проход, между которым в ряд стояли лавочки и небольшую сцену с трибуной с возвышавшимся над ней крестом. Когда начиналось собрание членов церкви детей выгоняли во двор и следили из окон чем они заняты, мы слышали молитвы и яркие песни, от которых становилось приятно. В редкие моменты пока взрослые там готовились к очередному собранию, создавая декорации, например на рождество, мы имели возможность там играть. Я часто вставал за трибуну и представлял, что даю какую-нибудь радостную речь на весь мир и от радостного гула людей мне закладывает уши. Стоя на сцене, я улетал мыслями куда-то вдаль и реальности не существовало, я был на вершине мира, звездой в далеком космосе которой люди могут только восхищаться зная, что никогда не прикоснуться к ней и не увидят вблизи. Я грезил славой.
В шесть лет мне поставили диагноз: гиперактивность. Я думал, что все дети такие, активные, яркие, неусидчивые. Я не мог просидеть на одном месте и минуты, я сводил родителей с ума. Маме ничего не оставалось, кроме того, как сводить меня к врачу. Мне выписали лекарства, которые совсем не помогли, а усугубили положение, мне казалось, что я взорвусь. Мне выписали ещё лекарств, и таким образом с утра я пил пару таблеток, в середине дня еще одну и пару перед сном, они отличались цветом и формой. Родители думали, что это мне помогает, но я знал, что они лишь успокаивают меня на время, я становлюсь спокойным и сонливым внешне, а внутри все по-прежнему пылало. С лекарствами я познакомился довольно рано, мне нравились эти разноцветные штучки, которых было так много, я их расценивал как конфеты без вкуса, думаю они оставили в моем организме что-то непередаваемое словами, что-то на химическом уровне, какой-то значимый след. Я это чувствую внутри, прямо в душе, такое настораживающее чувство бремени, смешанной с эйфорией и в тоже время какой-то гармонией всегда со мной.
