«Первым сдохнешь», — предрек Дрого врагу, перенаправляя ток маны. Медведь-призрак невнятно прорычал в ответ, и его морда засветилась ярче. «Вот перережут твоих уродов, там и я тебя порву», — пообещал Дрого сквозь зубы, пытаясь превратить плечо в колючку. «Р-р-р», — глухо ответил призрак, не позволяя новым шипам пробить голову. Сошедшимся в клинче духам оставалось ждать, когда один из них достаточно ослабнет, чтобы погибнуть.
— Держись, Дрого! — ворвался в содержательный разговор покровителей крик Рыма.
— Не лезь! Назад! — заорал тот, но слушаться его не стали.
Юный шаман просто не мог остаться в стороне, когда увидел, к чему привела скоротечная схватка духов. Каким бы умным и преданным не был Акелла, но жизнь отдавшего приказ была для него куда важней самого приказа. Волк не стал мешать мальчишке. Он лишь защитил его, бросившись на Гарадага и заняв здоровяка собой.
Рым увернулся от брошенного в него посоха, подхватил обломок копья с красным острием и бросился к духам. Матерящийся Дрого прекратил попытки превращения шипа в кактус и перенаправил ток маны. Чтобы обхватить врага за грудь, развернуть и удержать, надежно подставив под удар, ему пришлось пожертвовать руками и плечом. Не смертельно, но с учетом примерного равенства запасов маны — он сыграл ва-банк.
Костяное острие пробило слившиеся в кольцо руки Дрого. Рассекло призрачную шкуру медведя, проткнуло его плоть и вошло в очаг. Выброс маны отшвырнул Рыма в одну сторону, и отбросил духов в другую. Когда мальчик смог подняться, он увидел парящего Дрого. Тот выглядел ужасно, но главное — он был жив. Рым счастливо улыбнулся и прикрыл глаза.
Дрого парил над поверженным врагом и все еще не мог поверить в победу. Медведь-призрак еще не умер окончательно, в нем все еще оставалась мана, но с разрушенным очагом и разорванной в клочья энергетикой он был обречен. Дрого мутило от истощения, он ощущал себе выброшенной на помойку половой тряпкой, да и внешне ей вполне соответствовал. У него не было сил закрыться от эмоций еще сражающихся и умирающих людей, но это была победа. Тряхнув головой, стараясь прогнать звон в ушах, он поднял взгляд и увидел бегущего к нему дикаря. «Шаман», — пришла вялая мысль-узнавание.
Амат не сумел остановить мальчишку броском посоха. Не успел помочь покровителю сражаясь с двуногим зверьем, но он успел увидеть и понять главное — светящимся обломком копья можно убить духа. Именно с ним он сейчас бежал на того, из-за кого гибли соплеменники. Амату было плевать на покровителя, да, в самом начале боя тот вновь заставил его забыть о самом себе, но теперь он мог мыслить свободно и… он просто нашел виноватого.
Как ни истощен был Дрого, но уклониться от атаки не составило для него труда. Он просто отступил в бок, чуть изменил форму тела и выставил руку. Когти-клинки пробили грудь Амата, рассекли ребра, проткнули легкие и задели сердце. Какое-то время тот стоял, удивленно смотря на растекающуюся кровь и не веря в произошедшее. Затем он поднял взгляд, открыл рот, попытавшись что-то сказать, но закашлялся кровью. В глазах Амата потемнело, зрение сузилось и сфокусировалось на лице убившего его духа. Он вновь закашлялся. Его пальцы разжались, не в силах более удерживать ставшие неимоверно тяжелым обломок копья, и тот упал прямо на агонизирующего покровителя шамана.
«Каждому да воздастся», — сказал Дрого убирая руку. Ноги Амата подогнулись, и он упал лицом вниз. Кровь покидала его тело. Он хотел сжать в кулаки мёрзнущие пальцы, поднести их ко рту и подышать. Отогреть. Он часто так делал зимой в горах. Пальцы мерзли, но не было сил пошевелить ими. Амат умирал вместе со своим покровителем. Он сумел отказался от его пути, но не успел сойти с него.
Дрого смотрел на смерть шамана и духа без особых эмоций. Энергетика умирающих цеплялась друг за друга, но не объединялась, а противоборствовала. Еще и обломок копья вносил свою разрушительную лепту. Дрого принялся концентрировать ману. Он не видел смысла продлевать агонию умирающих. Хотел положить конец бессмысленным мучениям зверодуха и человекозверя, но внезапно он испытал жуткую боль.
Собранная по крупицам мана растеклась бессмысленной и бесполезной волной. Дрого показалось, что он умирает, стало обидно от такой несправедливости. Ведь он победил! Но тут сквозь боль проступило удивление, а затем пришло неверье. Только сейчас Дрого понял, что это не его чувства. «Нет!» — заорал он и сорвался в ускорение.
Гарадаг, не обращая внимания на вцепившегося в него волка, подобрал нож шамана и швырнуть им в ближайшего врага. Серповидное лезвие рассекло горло Рыма и вскрыло сонную артерию. Дрого превратил голову убийцы в разлетевшиеся по округе ошметки, но это уже не могло изменить произошедшего. Рым схватился за шею, тщетно пытаясь остановить льющуюся толчками кровь, пошатнулся и упал.