Чего-чего, а всякой мелкой живности в лесу хватало. Немного помотавшись по кустам и отловил нескольких зайцев, вернулся на плот. Клетки для них не нашлось, но свободных рук хватало. Рым быстро сдал лишний «материал» женщинам, запретив убивать ушастых, и мы взялись за дело.
— Давай, — кивнул, готовясь вливать ману.
Каменный нож вошел в живот зайцу. Зверушка заверещала, задергалась, но Рым держал крепко, у обреченного ушастого просто не было шансов. Заяц умирал в мучениях, его слабенькое сосредоточие пульсировало, становилось очагом, начинало вырабатывать ману, но было совершенно ясно — духом он не станет. Впрочем, никто и не рассчитывал на естественный ход вещей. Благодаря моей подпитки, приправленной желанием заточить призрака в камне, процесс пошел по-иному. Вместо нормального духа получилось нечто ущербное и жутко убогое, но в целом результат можно считать удовлетворительным. Камень украсился прожилками маны, а ставшая частью ножа сущность прекрасно перерабатывала веру. Вот только производительность оказалась совсем никакой, и ладно бы только это — плененный дух банально сбрасывал избыток энергии! Проще говоря, теперь в ноже помещалось меньше маны.
— Этак мы его лет сто откармливать будем, прежде чем он станет достаточно опасным, — подвел итог натуральных испытаний получившегося оружия.
Рым выразил разочарование проще. Взял, да и врезал кулаком по плоту. При этом он умудрился попасть по отложенным с прошлых опытов пластинам и разрезать в кровь руку.
— Зашибись, — сказал проморгавшись и смотря на быстро гаснущие ножи.
— А…
— Б. Хватай и пробуй, — перебил Рыма, сунув ему руку чуть ли не в нос.
Рассусоливать он не стал, тут же подхватил ближайшую пластину и рассек мне ладонь.
— Ять! — выразил отношение к испытанным ощущениям и сконцентрировал ману в руке.
Хоть рана и затягивалась прямо на глазах, но происходило это заметно медленней ожидаемого. Не успел порадоваться данному факту, как Рым проявил инициативу и другим ножом ударил.
— Паршиво, — вздохнул, смотря на сломанное лезвие, не оставившее даже царапины. — Попробуй первым, — протянул другую руку, напитывая ладонь маной.
Увы, догадка подтвердилась — концентрат энергии решает. Кровь истинного шамана служила то ли катализатором, то ли создавала эффект резонанса, но усиление разрушительного эффекта маны все равно оставалось недостаточным. Впрочем, какой-нибудь каменный топор побольше, напитанный по маковку магией и сбрызнутый кровью Рыма — весомый одноразовый аргумент при общении с враждебным духом.
— Не идеально, но может пригодиться, — подвел итог, взъерошивая волосы мальчишке и вставая.
— Думаешь получится убить медведя? — спросил Рым с надеждой.
— Если придется драться, то получится серьезно ранить, но лучше не пробовать, — ответил честно, хоть и очень желал соврать.
— Хорошо, — кивнул Рым.
— Иди, поешь, потом займемся более полезными вещами, — сменил тему, не желая обсуждать желания мальчишки отомстить медведепоклонникам и их покровителю.
— Какими? — тут же навострил уши Рым, легко переключаясь на новое, но, увы, не забывая старого.
— Буду счету с письмом и чтению учить, — сказал первое на ум пришедшее.
— Класс! — выдало воплощенное любопытство и, предвкушая пищу духовную, поспешила за материальной.
Желая больше проветриться, чем найти место для стоянки и обряда или утрясти в голове результаты опытов, полетел над рекой обгоняя плоты. Вот только обещание урока направило мысли совсем в иное русло. Замелькали картинки из прошлого, сперва далекие и размытые, а потом все более четкие и объемные. Не прошло и четверти часа, как поймал себя на попытке восстановить учебную программу средней школы по памяти. Усмехнувшись выверту разума, развернулся и полетел назад. Мне еще буквы вырезать. Каменные лезвия прекрасно подойдут, затуплю и разделю на квадратики.
Узкой тропой сквозь ревущее пламя костров проходили расстающиеся с прошлым люди. Им казалось, что невыносимый жар огня сдирает кожу, ослепляет глаза и сжигает волосы. Большинство могло бы поклясться, что ощутило запах горящего мяса и вонь паленой шерсти. Мгновения страха, растянувшиеся в минуты ужаса, сменялись облегчением, когда они входили в освященный круг и падали в изнеможении на теплую землю. Теперь ревущее за спиной пламя согревало, дарило покой и умиротворение. Люди кашляли, избавляясь от попавшего в легкий дыма, каждый вдох отзывались болью, но это быстро проходило. Подобно путникам после изнурительного дня под палящим солнцем они оказывались в прохладной тени. Дрожащие руки принимали холодные кувшины от старшей женщины племени и ее помощницы. Пересохшие больше от страха, нежели от жара костров губы с жадностью припадали к студеной воде. Торопливые глотки помогали заглушить ужас пережитого, наполняли тела бодростью и силой.