К сожалению, даже во времена каменного века оседлый образ жизни означал массу проблем с немедленным выходом. Люди банально обросли вещами и прикипели к месту. Хыру пришлось изрядно потрудиться и даже подраться с одним из вернувшихся с первыми звездами охотников. Еще повезло, что охотники лишь пару зайцев добыли. Последние неудачи в охоте послужили весомым доводом к словам Хыра. В общем, ни шатко ни валко, на следующий день начались сборы. Часть охотников отправилась налегке, им предстояло позаботиться о ночлеге и пище. С ними же пошли и некоторые женщины. Собственно говоря, именно им и предстояло заниматься обустройством стоянки, пока мужчины охотой занимаются.
Идти решили к большой реке, делать плоты и сплавляться вниз по течению. Знавший округу на десять дней пути Гам был уверен — небесный дух обязательно выйдет к воде и последует за ней. То ли чувствовал он его из-за влитой маны, то ли просто из личного опыта исходил, проецирую свои действия на другого, никто спрашивать не стал. Рыму хватало и того, что на реке их вряд ли сумеют догнать дикари. Хура так же устраивала идея плыть, а не идти. В общем, у шамана с новоиспеченным учеником (соответствующий обряд был подготовлен и проведен со всем тщанием), затеявших переселение племени, имелось полное единодушие, а остальные и не спорили.
Единственное, о чем не знали переселенцы — поклоняющееся духу пещерного медведя племя неандертальцев, ведомое Аматом по прозвищу «Драная Спина», находилось намного ближе чем они думали. Именно призрачный покровитель дикарей разогнал всю крупную добычу в предгорьях. Пользы ему от подобного было чуть, но так он срывал злость и раздражение, вызванное истощением от долгой и бесплодной погони. Если бы не оно, дух почти наверняка напал бы на кроманьонцев, ведь именно подобные им убили его давным-давно, но, пусть его и нельзя было считать полностью разумным, кое-что он все же соображал. Во всяком случае его интеллекта хватило на то, чтобы поспешить к Амату и направить своих последователей к логову врага. Медведь-призрак хотел восстановить и преумножить собственные силы. Он не собирался спускать обиду духу, посмевшему покуситься на его добычу. Он всего лишь отложил месть. Потом он пойдет по следу и разорвет наглеца.
Могучий Гудис, довольно скалясь подтащил к Амату последнюю жертву. Молоденька самочка визжала и брыкалась, но не могла вырвать зажатые крепкой рукой волосы. Опытный помощник намотал их на кулак, напрочь лишив жертву возможности применить зубы, а на царапины и пинки ему было плевать.
— Успокой ее, — велел предводитель медведей.
— Ар, — выдохнул здоровяк и отвесил девочке смачную оплеуху.
Амат поморщился от звука и постарался побыстрей закончить обряд жертвоприношения. Обмякшее тело, не упавшее лишь за счет «поддержки» Гудиса, находилось далековато от напитанного кровью тотема, но Амат решил не затягивать. Замахнувшись серповидным клинком, он ударил не сдерживая силы по тоненькой шее и перерубил ее. Голова осталась висеть в руке помощника, а тело повалилось вперед и рухнуло прямо перед тотемом. Соплеменники одобрительно взревели, оценив, как точность расчета, так и мощь вожака.
Сам Амат ничего подобного не планировал и не хотел. Его вообще мутило от запаха крови, в которой он вымазался с головы до ног, да и прочие запахи, густым смрадом висевшие над окутанной туманом поляне, ничуть не способствовали хорошему самочувствию. Справившись о новым приступом тошноты и борясь с головокружением, он дал знак соплеменникам и отступил подальше от скрывшегося в колдовском дыме тотема. Покровитель пировал, щедро одаривая силой почитателей великого духа медведя. Вот только сегодня Амат не испытывал обычного подъема и дикого веселья.
Принесенные в жертву тела, начисто лишившиеся светящихся покровов и с погасшими ручейками жизненных соков, были подхвачены и отнесены к кострам. Дух-покровитель не любил огня, поэтому костры стали распалять только сейчас, когда обряд завершился. Вскоре на поляне остался лишь один запах — запах жарящегося мяса. Развернувшись, Амат пошел сквозь истоптанные заросли камыша к воде. Его чуткий слух уловил звук шагов за спиной, но он не стал оборачиваться. Наверняка это Гудис или его брат Гарадаг. В любом случае, даже преданнейшие и сильнейшие охотники племени его сейчас не интересовали.
Выйдя на место недавней схватки, Амат лишь мимолетно скользнул взглядом по окровавленной и вытоптанной зелени. Выразив отношение утробным, совершенно звериным рыком, он прошел мимо трупов и войдя по пояс в воду принялся неспешно отмываться. Впрочем, стягивающая кожу сохнущая кровь была лишь поводом покинуть соплеменников. Не так уж она его и беспокоила. В конце концов, он давно привык к подобным мелким неудобствам. Нет, не желание чистоты привело Амата к реки — он хотел подумать.
— Дичь ушла, — пророкотал оставшийся на берегу Гарадаг.
— Это не важно, — дернул плечом Амат. — Охота и так была славной.
— Вугар, раздери его потроха муравьи, — рыкнул Гарадаг недовольно.
