Мне хотелось сказать, что я слышу, но я не могла. Сегодня я была дома с папой. Он делал деревянную игрушку для Натана, а я сидела рядом и болтала ногами. Мы смеялись. Папа рассказывал мне истории из моего детства. Папочка, мне так не хватает его. Мама приносит нам лимонад и садится рядом со мной, обнимая за плечи. Она делала это редко и тем прекраснее для меня были эти моменты. Здесь мне хорошо. Здесь меня не обидят.
– Доктор, она уже двое суток не просыпается.– И снова Норд.
– Здесь, я бессилен. Она сама должна захотеть.
– Что держит ее?
– Я думаю страх. В грезах ей ничего не грозит. Она ведь еще совсем юная, и судя по тому, что ей довелось пережить, просто сломалась. Как она вообще продержалась столько времени? Это чудовищно.
– Как вывести ее из сна? Что можно сделать?
– Вероятно, она должна понять, что здесь ей больше нечего бояться.
– Спасибо доктор. – Я услышала шепот прямо возле уха. – Я обещаю, что больше никто не обидит тебя. Я уничтожу любого, кто попытается.
Я снова уплыла. Снова дом. Я бегу к горе, которую мы с братом решили покорить сегодня. Он бежит рядом и хохочет. Свобода, свежий ветер обдувает мое лицо, я расставляю руки. Мне хочется летать. Я счастлива. Натан обгоняет меня и первым достигает горы. Я треплю его по голове и хвалю за скорость. Как же уютно дома.
– Маркус, иди, поспи, – говорит инструктор.
– Я не устал, – упрямо повторяет лейтенант.– Не устал.
– Ты три дня сидишь здесь и не отдыхаешь.
– Все нормально, капитан.
Я на озере, в рекрутской школе. Сижу на земле и смотрю на водную гладь. Я даю себе обещание, что все выдержу и выстою. Я не хочу сдаваться, я должна достичь цели. Моя семья нуждается во мне. Мне очень хорошо здесь, мне не страшно, у меня ничего не болит. Я чувствую, что этот мир создан для меня, и я не хочу покидать его. Но Натан и папа…, я хочу еще хотя бы раз увидеть их.
И я просыпаюсь. Я будто врываюсь в реальность, и это причиняет мне боль. Я пытаюсь пошевелиться и ощущаю звенящую боль во всем теле. Интересно, есть ли нетронутые места? Пытаюсь открыть глаза, но это получается не сразу.
Рядом с кроватью кресло. В нем сидит Старший инструктор и кажется дремлет, положив голову на кулак. Похоже, на улице ночь, за окнами темно и идет дождь. Я прислушиваюсь, всегда любила шум дождя. В детстве выходила из дома и подставляла каплям лицо. В комнате больше никого нет, а мне так хочется пить. Я попробовала подняться.
– Лежите смирно, рекрут, – произнес капитан. Значит, мне только казалось, что он спит. – Вам еще рано вставать.
– Пить…,– я прочистила горло и повторила снова, – можно мне попить?
Капитан Норд встал, и налил мне воды, здесь сумрачно и лицо инструктора скрыто в тени. Он опустился рядом со мной на кровать и аккуратно приподнял мою голову. Я прильнула к кружке и начала жадно пить, вода лилась мимо и стекала на шею.
– Хватит, – сказал инструктор, убирая кружку. Его голос звучал глухо, а лицо все еще покрывал мрак. Так даже лучше, я бы не вынесла сейчас его взгляда. – Много нельзя, чуть позже дам еще.
Он поставил кружку на столик, рядом с кроватью, и опустил мою голову на подушку. Его руки были такими бережными, а касания такими легкими.
– Вы словно боитесь сломать меня, Старший инструктор, – сказала я и закрыла глаза. Голова гудела, от выпитой воды тошнота усилилась. – Но дело в том, что я уже давно сломана.
– Что произошло в школе рекрутов? – Ему не пришлось уточнять, что именно он хотел знать, я поняла сразу. Я так устала носить эту историю в себе, что не увидела в его вопросе ничего дурного. Он не хотел причинить мне боль, просто должен был знать.
– Они задирали меня с самого первого дня. – Слова полились из меня сами собой, выставляя мою душу на его суд. – Я была самой маленькой даже среди девочек. Им казалось, что меня легко обидеть. Сначала, это были обидные слова, затем какие-то движения, внезапная подножка или толчок в спину. Брай заводил, а Дейт подхватывал. Я всегда отвечала. – Я замолчала, приближаясь к сути. Норд молча ждал. – В пятую ночь они выволокли меня прямо из постели, Клай после испытаний была еще очень слаба и крепко спала. Они затащили меня за казармы в отдельно стоявший амбар с провизией и…, и насиловали по очереди почти всю ночь. Они заставляли меня умолять и скулить, валяясь у них в ногах. И я делала это. А они снова нападали. Когда все закончилось, они бросили меня там и велели молчать, под страхом повторения, заверив, что мне никто не поверит, и надо мной будут смеяться.
Всё! Я это сказала. Впервые сказала вслух. И будто что-то страшное и темное покинуло мое тело, и я снова стала пустой.
– Сколько вам было лет? – севшим голосом спросил капитан.
– Тринадцать.
– Это повторялось? – еле выговорил он.
– Нет, потом только били. Наутро мои волосы поседели, и это спасло меня от повторных попыток. Этот феномен вызвал много вопросов. Меня спрашивали инструкторы и лекарь, но я не рассказывала, ни одной живой душе, никогда. До сегодняшнего дня.
