Хотя он думал, что догонит тихоходный краулер йавов за десять минут, через четыре часа он все еще не видел его. Буря приближалась, шквальный ветер с песком и пылью стал постоянным, и скоростной свуп стал проявлять свой капризный характер. Через пыльные вихри он мог ехать минуты три-четыре, прежде чем приходилось останавливаться, чтобы счистить налет на воздухозаборниках. Но забивающийся песок заставлял его останавливаться каждую минуту, а с приближением бури песка становилось гораздо больше пыли. На каждую минуту полета приходилось по три минуты чистки двигателя. Он знал, потому что засекал по таймеру.
Как будто этого было мало, у свупа еще и не было фар, а буря сделала ночное небо чернее черной дыры, такое бывает только на планетах с частыми бурями. Останавливаясь для чистки движка, Хэн сперва проверял, что все еще ехал по следам пескохода, а, закончив чистку, проверял это еще раз. Пока он лишь один раз отклонился с пути метров на сто, но это задержало его на целый час блужданий с фонарем по лощине.
Его раздражала мысль о том, что Банаи, должно быть, удобно расположился на борту песчаного краулера. Маленькие торговцы — йавы были очень занятыми и деловыми, но если ты не был дроидом, которого можно сдать на лом, они редко проявляли враждебность.
Хэн вычистил остатки песка из заборников, проверил давление и рванул дальше через ночь. Мелкая дрожь в двигателе нарастала — несомненно, потому что песок забивался в турбины и расстраивал мотор. Он ничего не мог с этим поделать, тем более здесь, перед приближающейся бурей. Гоночные свупы, особенно этот, едва ли предназначались для таких путешествий.
Но Хэну надо было догнать пескоход прежде, чем до него доберутся имперцы. И не только потому, что хотел вернуть Лее картину. Политики из временного правительства были такими же безжалостными, как игра в сабакк на Орд Мантелл. Узнай они, что Лея позволила коду «Теневой сети» попасть в руки Империи, ботаны и куати немедленно обвинили бы ее в некомпетентности или, того хуже, в предательстве. Других советников отстраняли и за меньшие провинности. И хотя Хэн радовался, что больше не связан ничем с правительством Новой Республики, отставка разбила бы Лее жизнь — а этого Хэн не мог допустить.
Кроме того, оставались разведчики. Просто маленькие люди, которые делали свое дело, и они не заслужили пыток и казни. Половина временного правительства заслужила, это точно, но не разведчики.
С десяток маленьких огоньков появилось впереди, таких далеких и нечетких из-за бури, что Хэну едва ли удалось различить на удивление постоянное свечение выхлопов. Огоньки были в трех-четырех метрах от земли, достаточно высоко, чтобы казаться эскадрильей летящих у земли истребителей, и они быстро увеличивались в размере.
Приглушенный шум раздался в компрессоре под сиденьем. Хэн посветил фонарем на панель управления, но прочесть показания дисплеев в этом пыльном месиве было невозможно. Он продолжил ускоряться, и впереди показались кормовые огни пескохода, бледно-желтым свечением очертившие на фоне шторма квадратный силуэт гигантского транспорта.
Хэн приближался к пескоходу прямо сзади, и из тьмы появились очертания огромного корпуса. Запищала тревога, и свуп начал терять скорость, двигаясь словно «икс» на воздушном шарике. Хэн качнул машину в подветренную сторону — в шлеме раздался визг предупреждающих сигналов.
Свуп начал падать, и Хэн сбавил газ и включил аварийный тормоз. Свуп резко затормозил, швырнув его на ремни безопасности с такой силой, что он испугался за свой таз. Свуп грохнулся на песок и подскочил на полозьях, закрепленных для экстренного случая, пробороздив песок специальным килем, чтобы предотвратить опрокидывание: и все равно Хэн почти врезался в краулер.
Почти.
Он остановился так близко, что корму пескохода заслонила поднятая гусеницами пыль.
Когда Хэн понял, что все еще дышит, пыль уже рассеялась — осталась лишь страшная боль в теле. Он снова был на краю бури, которая раскачивала свуп на полозьях, грозя опрокинуть его. Хэн достал комлинк и вышел на частоту экстренной связи.
— Эй, в пескоходе!
Наушники в шлеме молчали.
— Эй вы, йавы, стойте! Тут есть металлолом! Пескоход продолжил движение, и Хэн понял, что его шлемофон не работал. Он вылез из сиденья.
Порыв ветра швырнул его оземь. Поднявшись, он увидел, что краулер уже был в полусотне метров от него. Хэн поднял стекло шлема. Семьдесят метров. Он разорвал вшитый карман и достал личный комлинк. Восемьдесят метров.
— На пескоходе! Подождите! Стойте!
В ответ лишь шум помех. Девяносто метров.
Хэн проверил, что комлинк установлен на частоту экстренного вызова. Как они могут не следить за ней? Йавы всегда следили за сигналами о помощи. Так они находили места аварий.
Больше ста метров. Свет дюз стал расплывчатым. Хэн снова попробовал вызвать их по экстренной частоте. На этот раз что-то затрещало среди шипенья помех, и он воспрял духом — пока не увидел яркую вспышку на небе. Пустынная молния.
