Княжна, заметив знакомое лицо, махнула рукой, потом недоуменно нахмурилась, но все же остановилась. Мы тоже. За нами встал второй паровик, из которого выскочил наблюдатель, оказавшийся еще одним охранником. В руке он держал только что вытащенный из-за обшлага кожаной куртки небольшой парострел. Ее высочество недовольно зашипела:
— Ах ты! Каков нахал! Пф! Сергей, забылся?! Меня так никто не называет. Только дома семье позволено. Белены что-ль объелся! И если ты думаешь, что…
— Ваше высочество, Александра, но простите, давайте без политесов. Вам сейчас грозит серьёзная опасность. Покушение. И это не шутки.
— Пф! Я это слышала, мне не раз сообщали.
— Ваше высочество, отнеситесь к нашим словам серьезно. Мы за вами с первого этапа гонимся, пытаясь догнать. Только что военный дирижабль над лесом уничтожили. Видели?
— Какой еще д-дирижабль? Слонобой?! Это вон тот маленький с ним справился? Пф!
— Не знаю названия, но да-да. Давайте не терять ни минуты. Предлагаю вам и вашему охраннику поменяться с нами мобилями. И нужно переодеться. Вы одеваете наше, а мы ваше. Должно подойти.
— Да как вы смеете!..Ах вы!.. — пунцовевшая, как алый мак, девушка аж не нашлась, что на это и сказать: — Вы понимаете, что предлагаете?!
— Ваше высочество! Все потом. Некогда! Враги скоро уже тут будут, а нам отвести их от вас еще нужно. Саша, немедленно снимайте свою куртку, если вам жизнь дорога.
— Ах Сергей, если вы мне соврамши…ну если я только узнаю…если ты кому-нибудь даже заикнешься…если.
— Ваше высочество, как можно?! — испуганно проговорил Бойко, ни разу не сталкивавшийся с негодованием столь высоких персон.
— Пф! Я даже не знаю, что с вами обоими сделаю! — грозно завершила свой спич ее высочество, начиная, одновременно с охранником, снимать свою верхнюю одежду: — Надеюсь, вы знаете, что делаете?!
Обменявшись верхней одеждой, я принялся лезть в «Молнию» Александры. Бойко в нерешительности стоял рядом, не предпринимая никаких действий.
— А это то зачем?
— А как же! Чтобы сбить с толку наших преследователей. Они ж еще не знают, что мы переоделись.
— Твоя правда!
— Саша, ваше высочество, не бойся, знаю я, как твоей конфеткой управляться. Как-никак сам доводил. Не теряйте времени, Саша, лезьте в «Пулю». Там все для тебя знакомо.
— Пф! Нахал! Ни капли вежливости! Вот уж все закончится, я тебя проучу!
— Все потом, ваше высочество. Бойко, а тебе особое приглашение нужно?! Лезь давай!
— А может я все ж сойду?
— Олег, не дури, в последний раз говорю, лезь в паровик!
Невольный напарник словно нехотя начал залезать в паровик ее высочества. Вдруг разрешат остаться. Ее высочество кивнула головой гонщику второго паромобиля, подтверждая свое согласие на сопровождение ее, теперь уже бывшей, Молнии.
— Сергей, ты вернешь мне мою Лозьер «Молнию» в целости и сохранности. Понял?! Знаешь, сколько мы с ней уже? И попробуй мне только первое место занять! Пф! Самолично, прилюдно придушу! Знай! Я своих слов на ветер не бросаю!
— Обязательно, ваше высочество! Буду рад помереть от ваших распрекрасных рук! — смешно улыбаясь, ответил я ей, одновременно резко стартуя с места. За нами рванул второй гоночный Берлиэ под номером 02, оставляя ее высочество вместе охранником вдвоем.
— Ах же шут гороховый! Надеюсь, он знает, что делает-прошептала Александра. Этот молодой человек ей начинал нравиться своей бесшабашностью и непонятным упорством, помноженным на отсутствие авторитетов.
— И попробуй мне, Сережа, только пропасть или погибнуть! Я тебя с того света достану.
И посмотрев в небо, где над деревьями виднелись приближающиеся очертания небольшого дирижабля, кивнула своему охраннику:
— Едем же! Быстрее!
— Ополоуметь можно! Я еду в «Молнии» ее высочества! — орал Бойко.
Я же только промолчал на это заявление инспектора.
В этом паровике я уже в мастерской сидел. И не раз, споря и доказывая свою правоту инженеру и всем ответственным за улучшения специалистам мастерской Арбузова. Держа одной рукой руль, пальцами второй я касался кожи воротника, накинутой на меня куртки. Она еще хранила тепло тела, только что расставшейся с ней, девушки. Конечно, куртка была мне немного маловата, для чего пришлось расстегнуть несколько пуговиц на ней. Но самое главное, за что можно простить все доставленные неудобства, она приятно пахла. Пахла приятными, наверное, очень дорогими, цветочными духами, к чему примешивался едва уловимый запах кожи куртки. И самой девушки.
— Сергей! Вот мы в паровике ее высочества, а дальше-то что делать будем? Ты уже, надеюсь, знаешь?
— Нет. Рассчитываю дальше действовать по обстановке. А что?
— Вот как? А зачем я тогда к тебе в транспорт залез? Лучше бы я в лесу небось остался!
— Бойко, ты уже достал! Который раз уже. Я слезу-слезу, слезу-слезу. Раз так хочется-слезай! — и кривлюсь, перевирая любимое бойковское небось: — Небось без тебя управлюсь!
— И уйду! Небось живой буду!
— Ну и вали!
— И уйду! Останови, я сойду!
— Крыса трюмная!
— Я тебе публичный некролог в нашей газете напишу. В рамочке с виньеткой. Хороший!
