Данная повесть заканчивает цикл "Город Дождей" и является логическим завершением повести "Перехитрить лисицу".Из-за постоянных скандалов (провоцируемых мужем) Анна вынуждена вернуться на родину. Ручьёв воодушевлен близкой перспективой воссоединения с любимой женщиной, однако жизнь вносит свои коррективы, а вскоре выясняется, что и он, и Анна являются лишь марионетками в лапах искусного манипулятора. Зарецкий ставит Ручьёва перед жестким выбором, и тот вынужден его сделать. Ради Анны…
"Черт тебя дери, стерва, – сказал Ручьёв, – Ты даже худшая стерва, чем я предполагал. Выходит, джокер в этой колоде – я? Джокер, способный побить козырного туза, но пасующий перед валетом?"
"Исключительно верно, – насмешливо согласилась Анна, – Только не перед валетом ты спасовал, а как обычно, перед дамой."
"Капкан для лисицы"
"…Он ее спасает тем, что не оставляет ее".
Зигмунд Фрейд
Начало мая не осчастливило горожан теплой погодой, равно как и присущим весне буйством красок. На газонах только-только пробилась молодая травка, на клумбах только-только раскрыли свои бутоны первоцветы, на деревьях только-только развернулись крошечные листики.
Накрапывал мелкий дождь, когда из здания аэровокзала вышла пассажирка, выгодно отличающаяся от прочих (на казенном языке -
Однако, целоваться (даже в щеку) они не стали. Мужчина только легонько сжал тонкие пальцы женщины и галантно распахнул перед ней дверцу легкового автомобиля марки "Фольксваген" цвета мокрого асфальта.
В "Лагуне" (уже знакомом нам ресторане) народу по обыкновению было немного. Тем не менее, мужчина с женщиной устроились не в общем зале, а отдельной кабинке, отделенной от нескромных взглядов тяжелыми портьерами.
– Ни к чему торопиться, Серж, – говорила женщина, делая пару глотков вина светло-золотистого оттенка, – Главное уже сделано, прочее – частности и вопрос времени.
Я не хочу, чтобы обо мне болтали, будто я бросила мужа только лишь из желания остаться с… – она едва не произнесла "любовником", но как мы уже знаем, Ручьёв все же был для нее бо'льшим, нежели просто
– Болтать все равно будут, – Ручьёв невесело усмехнулся. – На чужой роток не накинешь… чадру.
Анна слегка покраснела.
– Хорошо, есть еще причина. Я хочу привыкнуть к своему нынешнему статусу: когда не придется никому давать отчета в своих действиях… и соблюдать протокол. Бога ради, только не иронизируй насчет ударившего мне в голову воздуха свободы и прочего.
Я умею ценить то, что у меня есть, – мягко улыбнувшись, она протянула руку и в свою очередь ласково сжала длинные пальцы Ручьёва.
– Это обнадеживает, – он поцеловал ее узкую кисть, – Ну, а чем ты намерена заняться?
– Генеральной уборкой, – Анна засмеялась. Похоже, легкий хмель уже ударил ей в голову, – Страшно представить, что там, в папиной квартире, делается…
– А затем ремонтом? – Ручьёв тоже слегка улыбнулся.
– Возможно, – ее взгляд заволокла легкая дымка, – Затем стану подыскивать себе работу по специальности…
– Без протекции хорошего места не найдешь, – заметил Ручьёв, – И не надейся. Впрочем… у красивой женщины имеется еще один путь найти выгодную работу… но ты им не воспользуешься, конечно.
Анна слегка покраснела.
– Более того, я сейчас влеплю тебе оплеуху за одно подобное предположение.
Ручьёв снова поцеловал ей руку (не иначе из боязни получить этой нежной ручкой отнюдь не нежную оплеуху).
– Успокойся, любимая. Я могу посодействовать тебе в поисках работы… если ты всерьез намерена впрячься в это ярмо.
– До тех пор, пока развод не будет оформлен, я не перееду к тебе, Серж, – сказала Анна спокойно, – Назови это глупостью, ханжеством… как угодно. Но, – снова мягкая улыбка, – Это же не означает, что мы не станем видеться… и прочее.
– Ты чертовски меня обнадежила, – иронично заметил Ручьёв, – Особенно если учесть, что другого-то выхода у меня, собственно, и нет…
– Злой ты, Серж, – печально заметила Анна, – Ну хочешь, после обеда поедем к тебе в коттедж?
Ручьёв отчего-то немного закашлялся, деликатно прикрывая рот салфеткой.
– В квартиру, – наконец немного сдавленно сказал он, – В коттедже я затеял небольшой ремонт… как раз к твоему приезду.
– Мило, – заметила Анна, – А как же Малыш? Тесновато такому "теленку" в городской квартире…
– В тесноте, да не в обиде, – усмехнулся Ручьёв, – Только не говори, что ты соскучилась по моей псине больше, чем по мне.
– Не больше, но соскучилась, – Анна мило улыбнулась, – Ты же знаешь: большие лохматые зверюги – моя слабость. Может, со временем я тоже заведу щеночка… такого маленького, хорошенького…
– Карликового пуделя, – подсказал Ручьёв с усмешкой.
– Нет, – Анна поморщилась, – Карманные собачки – это п
вроде, – она прищелкнула пальцами, – Вспомнила – ретривер, вот как называется эта порода, – ее взгляд снова сделался мечтательным, – Золотистый ретривер, звучит? Одна из самых красивых пород, вдобавок умницы…
