Что же касается искусства каратэ, то каратэка должен концентрироваться на наиболее эффективных частях своего тела каждый момент, атакуя нервные центры тела противника. Движения его могут быть прямыми и круговыми, более или менее энергетически пронизанными, но всегда все движения должны быть наполнены осмысленностью, исходящей от незацикленного, лишенного амбиций эго уравновешенного сознания...
Искусство аранжировки цветов, икебана, стала дзэном в действии в Японии с XV века. Основа икебаны в отношении между небом, землей и человеком как состояние сознания. Таким образом, икебана имеет центральный стебель, символизирующий небо, средней величины стебель как символ человека, и короткий – земли. Человек находится между небом и землей, но стебли, однако, не всегда устанавливаются в столь очевидном порядке. Небо – субъект, человек – другой субъект, а земля – объект...
Поклон в дзэне означает простоту и удаление всего ненужного, что становится на пути интуитивного схватывания реальности. В приготовлении чая и преподнесении его все неестественное изгоняется. Таким образом, чай часто используется для введения в дзэн посетителей дзэнских монастырей. Атмосфера самой чайной церемонии радушная, светлая и гармонирующая, чашки ручной работы, мягкий, успокаивающий свет льется в комнату из окон, а курящийся фимиам также мягок и глубок. В умиротворяющей тишине лишь слышно кипение воды в чайнике, что завершает незыблемость душевного покоя, дающего возможность освобождения от мятущегося состояния сознания, и создает в нем состояние мира, счастья и вселенской гармонии.
Принцип единства дуальности или «не два и не один», на практике проявляющийся в технике статической формы медитации – дзадзэн, описанный выше, обязателен и для динамической боевой техники, которая в своем высшем проявлении есть ни что иное, как медитация действия. Боевая медитативная техника – это апофеоз активной медитации школы Риндзаи, основа которой уже не в отточенности приемов, а в единстве сознания и тела, духа дзэн и энергии ки, выраженном в беспристрастном охвате всего во всем.
Первой и наиболее важной задачей буддизма было «согнуть и заново натянуть лук тела и разума» посредством должной тренировки и дисциплины.
Если мы представляем, что наше тело и сознание есть одно и другое – мы ошибаемся; представляем, что они одно – также ошибаемся. Тело и сознание и одно, и другое, и одно. Так же обстоит дело и в поединке: если мы воспринимаем партнера или противника и себя чем-то раздельным – мы заблуждаемся, если же чересчур увлекаемся идеей одного, то в конце концов в своем замкнутом единстве выделимся от чего бы то ни было возникшего другого. В поединке мы и одно и другое, и одно.
Обычное понятие мира ведет нас к мысли о том, что если что-то не одно, то это более, чем одно; если не единственное число, то обязательно множественное. Но в реальном опыте наша жизнь не только множественна, но и едина в своей множественности. Каждый из нас как зависим, так в той же мере и независим. Все же остальное понятие – иллюзия искусственно созданной независимости или насильственной зависимости.
В поединке мы можем проиграть, но если мы думаем, что это поражение, это неверно. Но и думать всегда о победе также ошибка. В технике медитативной схватки мы проигрываем и выигрываем одновременно, ибо не целеустремляемся к одному и не страшимся другого. Мы выигрываем, уступая, и уступаем, выигрывая. Ни победа, ни поражение нас не волнует, не тревожит нашего неколебимого сознания.