Семь долгих лет длится гражданская война на востоке Аместриса. Пока на иссушенную землю проливается кровь, кто-то чертит на картах маршруты, по которым люди, словно пешки, идут на верную смерть, кто-то приходит в экстаз от убийств и грохота канонады, а кто-то решает сойти с дистанции. Все они вынуждены нести бремя долга, они уже присягнули на верность скалящемуся из темной бездны Духу войны. Тому, кто входит в сны и раз за разом гонит толпу на смерть отблесками солнечного света на штыках.
========== Глава 1: Горящая стрела ==========
Поезд, стуча колесами, мчался на Восток. По тянущимся змеей рельсам он уже преодолел леса, поля и неумолимо — через море жухлой травы, именуемой степью, — приближался к выжженной пустыне. Выжженной не столько беспощадным солнцем, сколько войной.
Война в Ишваре продолжалась уже долгих семь лет. Долгие семь лет Аместрис отправлял своих сынов и дочерей в самое пекло, долгие семь лет большая часть из них возвращалась оттуда, чтобы обрести последний приют на военном кладбище. Остальные же не возвращались вовсе: падальщики в пустыне знали свое дело, да и воевать кому-то было нужно. А ишвариты отчаянно цеплялись — за жизнь, за каждый клок пустынной земли, за призрачный шанс на победу — и вгрызались острыми словно бритвы зубами в то, что считали своим по праву.
Весной 1908 года мирно стучавший колесами поезд вез в Ишвар новую надежду Аместриса. Помимо рутинного подкрепления, провианта и боеприпасов, он вез то, что могло стать козырем в этой игре, то, что обещало переломить ее ход раз и навсегда и поставить жирную кровавую точку, на сей раз на востоке страны. Согласно приказу №3066, отданному фюрером Кингом Брэдли, поезд вез на передовую живое оружие — государственных алхимиков.
— Это дело пары недель, — уверенно заявил невысокий мужчина почтенного возраста, высокомерно топорща серебристые усы. — Я вообще не понимаю, почему они не отправили нас на фронт раньше.
— Значит, были причины, — пристально посмотрев в глаза усатому, ответил один из самых молодых. — Вы же не хотите сказать, что не доверяете решениям фюрера?
Усатый неприязненно прищурился, еще несколько алхимиков покачали головами, а те, кто помоложе, попрятали глаза.
— Вы слишком самонадеянны, юноша, — тонкий рот под усами скривился. — Сколько вам лет?
— Двадцать два, уважаемый… — в его голосе явственно слышался не только вопрос, но и нотки сарказма. — Прошу прощения, но нас не представили.
— Серебряный алхимик! Майор армии Аместриса! Джолио Команч, если вам будет угодно! — так подходящие под имя усы встопорщились в явном возмущении.
— Зольф Джей Кимбли, — тот, что помоложе, учтиво протянул ладонь, на которой красовались символы солнца и воды, вписанные в круг. — Багровый алхимик.
— Помяните мое слово, Зольф, — процедил Команч, смерив Багрового неприязненным взглядом и неохотно пожимая протянутую руку, — не стоит, не разобравшись в ситуации, перечить старшим — по званию ли, по возрасту…
Окружающие, казалось, замерли. Команч был известнейшим алхимиком, причем славой своей он был обязан не только исключительным алхимическим преобразованиям, но и, согласно молве, омерзительному характеру. По мнению большей части присутствовавших, молодой алхимик Зольф Кимбли ступил на слишком тонкий лед, не особенно старательно пряча под напускной вежливостью ядовитую иронию.
— Иначе?.. — Багровый, улыбаясь, слегка наклонил голову и посмотрел Серебряному прямо в глаза.
— Плохо кончите, — веско заявил Команч.
Повисшую было тишину разорвал гудок паровоза, и разговоры как-то сами собой вошли в привычное русло.
— Зольф, ты его правда не знал? — негромко осведомился сидевший напротив молодой человек. Едва ли он был старше самого Кимбли, но несколько выше, шире в плечах и вообще был красив той особенной красотой, зачастую присущей молодым военным, что не оставляла равнодушными девичьи сердца.
Багровый задержал выразительный взгляд на черных глазах собеседника, едва удержавшись от того, чтобы не засмеяться.
— Кто тебя за язык-то тянул?
— Скучно, — пожал плечами Зольф. — Казалось бы, едем работать, а большая часть наших, — он едва заметно кивнул в сторону остальных алхимиков, — словно бы и не рады.
— Война, — развел руками его собеседник, скосив глаза на преобразовательные круги на белых перчатках и на вышитую около них алую саламандру.
— И что? — Зольф приподнял бровь. — Тебя же это не смущает, Рой?
— Нет, разумеется, — нарочито легко отмахнулся Рой. — Это наш долг.
— Вот и правильно, — широко улыбнулся Зольф, его глаза светились предвкушением.
Поезд, мирно покачиваясь, пересекал один из мостов над ущельем в каменной пустыне, когда вдруг прогремел взрыв. Металл вагонов сминался, рвался под собственной тяжестью, и паровоз, до этого услужливо тащивший весь ценный груз на линию фронта, теперь стремительно увлекал свою ношу к самому центру земли, которая услужливо раззявила расщелину бездонной пасти.
Едва начавшись, падение внезапно прекратилось; вагон ударился о невесть откуда взявшуюся твердь и перевернулся на бок. Попадавшие алхимики непонимающе оглядывались, потирали ушибленные части тел и пытались понять, что такое произошло.
— Смотрите, на что способна семейная алхимия Армстронгов! — гордо заявил внушительного вида громила, демонстрируя бицепсы. Когда он при этом успел снять майорский китель, оставалось загадкой.
— Кто посмел? — заверещал Команч, с трудом пытаясь подняться и потирая ушибленную ногу. — Они поплатятся за это! Мне нужен врач!
