Глава 13 В которой испуг Рультабийля приобретает тревожные размеры
Он в самом деле был буквально в ужасе. Да я и сам очень испугался. Никогда еще я не видел, чтобы ум его находился в таком смятении. Молодой журналист неровным шагом ходил по комнате, останавливался порой у зеркала, проводил рукой по лицу и вглядывался в собственное отражение, словно спрашивая у него: "Неужели ты, Рультабийль, и в самом деле так думаешь? Кто осмелится так думать?" Как думать? Казалось, он скорее еще только готовится думать. Но этого ему, похоже, не хотелось. Он ожесточенно покачал головой и, подойдя к окну, стал вглядываться в ночь, прислушиваясь к малейшему шуму на далеком побережье и, быть может, ожидая услышать шум катящейся двуколки и стук копыт Тоби. Рультабийль походил на насторожившегося зверя. Прибой умолк, море совершенно успокоилось. На востоке, на черной воде внезапно засветилась белая полоска. Поднималась заря. И почти сразу же из темноты появился Новый замок - бледный, тусклый, выглядевший точно так же, как мы, словно и он тоже не спал всю ночь. - Рультабийль, - начал я, внутренне дрожа от собственной дерзости, ваш разговор с матерью был очень короток. И расстались вы молча. Я хотел бы знать, мой друг, не рассказала ли она вам сказочку про револьвер на ночном столике? - Нет, - не оборачиваясь, бросил Рультабийль. - Она ничего вам об этом не говорила? - Нет. - И вы не попросили ее объяснить ни выстрел, ни предсмертный крик, походивший на крик в таинственном коридоре? Она ведь закричала, как тогда. - Вы любопытны, Сенклер. Даже любопытнее меня. Нет, я ее ни о чем не спрашивал. - И вы обещали ей ничего не видеть и не слышать, даже не спросив ее о выстреле и крике? - Поверьте, Сенклер, я уважаю секреты Дамы в черном. Она лишь сказала - а я, разумеется, ни о чем не спрашивал! - она сказала: "Мы можем расстаться, друг мой, потому что теперь нас ничто не разделяет", - и я сразу ушел. - Так она вам сказала, что вас теперь ничто не разделяет? - Да, мой Друг, а руки у нее были в крови... Мы замолчали. Я подошел к окну и встал рядом с журналистом. Внезапно он накрыл ладонью мою руку и указал на маленький фонарь, все еще горевший у входа в нижний зал башни Карла Смелого, где был кабинет Старого Боба. - Уже светает, - проговорил Рультабийль, - а Старый Боб все трудится. Он и в самом деле отважный человек. Давайте-ка сходим, посмотрим, как он работает. Это поможет нам отвлечься, и я перестану раздумывать над мысленно очерченным мною кругом, который связывает меня по рукам и ногам, изнуряет, душит. - Он тяжело вздохнул и добавил, как бы про себя: - Когда же вернется Дарзак?
***
