Говоривший поднял в защиту руки. Ну ладно, ладно, сдаюсь, я не хотел сказать ничего такого, он что, уже и шуток не понимает? Визнер снова сел. Что же ему, запрещать, что ли, Уте навещать его? Ута к нему привязалась. Они и сами знают, как это трудно — положить конец всем отношениям. Он знает Уту уже много лет, боже мой, с женщинами всегда так. Тот, кто был пьян, громко рассмеялся и сказал, здесь каждому известно, зачем Ута приходила к нему вчера. Она явилась к нему, потому что незадолго до этого он намеревался подраться с Кёбингером, из ревности, что тот увез Уту на своем мотоцикле. На своей «хонде». Гюнес, ничего не понимая, беспомощно смотрела то на одного, то на другого. Кто такой Кёбингер, спросила она. Визнер: вот пусть он тебе все и расскажет! Ну давай, попроси, чтобы он тебе рассказал! Только выслушай уж все до конца и постарайся в это поверить! Тут каждый рассказывает, что ему вздумается. Он пришел сюда, чтобы выпить пива, а они тут устроили над ним судилище, полный мрак, его уже тошнит от всего. Он больше не хочет здесь оставаться. Повернувшись к Гюнес, он сказал, а тебя я вообще не понимаю. Она тоже, сказала она, теперь она уже совсем его не понимает. Ну, вот и отлично, сказал он и тут же ушел. Покинув площадь, он посмотрел на часы и отправился в «Липу», потому что в него вдруг неожиданно вселилась мысль, что он должен найти южака. Собственно, он даже вспомнил сейчас, что тот еще в Нижнем Церковном переулке сказал, что пойдет в «Липу» и будет его там ждать. Да, так оно и было, на южака вдруг внезапно что-то нашло, и он в эйфории воскликнул, что пойдет в «Липу» и будет там его ждать. Ах, какая досада, подумал по дороге Визнер, какая глупая встреча произошла у него с этой девушкой на площади. Этого следовало ожидать. Ну а как он мог поступить по-другому? По сути, эта Катя предоставила ему две чудесные возможности так ненавязчиво, как только можно желать, вступить с ней в разговор. Сначала в Зерновом переулке, где любой тут же подошел бы к ней, ну как же можно оставить плачущую девушку одну, так порядочные молодые люди не поступают, и потому ситуация для желанной встречи была идеальной. А потом она сама захотела, чтобы он взял ее с собой за их стол, что же ему, по-вашему, надо было сказать «нет»? Это, конечно, бросило бы на него в корне ложный свет, но, что бы там ни было, следует всегда казаться максимально естественным и никогда не показывать, даже частично, что ты питаешь определенные намерения. А он их питает. Да-да, он это ясно осознает, он питает намерения. И что дальше? Что это значит? А почему бы ему не питать намерений? Так любой делает. Только никто не признается в этом. А вот он, Визнер, признался. Нет, Визнер, пет, сказал он себе, и настроение его опять переменилось. Как это все противно, о чем ты думаешь. И что это за намерения такие? Я вообще не питаю никаких намерений. Я, между прочим, и с девушкой-то встретился совершенно случайно в этом Зерновом переулке. Да там любой бы с ней заговорил. Визнера охватили вдруг сплошь романтические, невольно навеянные поэтическим воображением мысли, которые трудно было выразить словами, и, полный восторга, он принялся глазеть на звездное небо. Блуждая в мечтательном настроении по переулкам, он вдруг столкнулся с южаком. Визнер посмотрел на него отсутствующим взглядом. Еще чуть-чуть, и он сбил бы его с ног на углу переулка. Черт побери, откуда он здесь взялся, задал он себе вопрос, издав одновременно от неожиданности возглас удивления. Ну, спросил южак-гессенец, встретил ты свою девушку? Визнер, нервно: какую еще девушку? Южак: ту, которую ты ждал в Нижнем Церковном переулке под окнами покойного. Может, речь идет о родственнице Адомайта? Визнер сказал, насколько он припоминает, южак действительно говорил там что-то о какой-то девушке, да-да. Но потом он так внезапно и как-то очень странно сменил тему разговора, что он даже не сумел ему возразить, потому что он, конечно, никакой девушки не ждал, это не в его стиле — околачиваться в переулке и ждать таким образом девушку, он не из таких. Он просто размышлял, потому и бродил по переулкам, а почему он оказался именно в Нижнем Церковном переулке, так это чистая случайность. А вот что ему действительно кажется странным, так это то, что