И Визнер, взяв щипцы, заступил на дежурство. Сосредоточившись, он сделал несколько раз глубокий вдох и выдох, спрашивая себя, действительно ли он так напился. На самом же деле его временная отключка явилась следствием сильного нервного напряжения, вот уже больше суток он находился в состоянии повышенной раздражительности. Ему и сейчас больше всего хотелось отбросить щипцы и пойти поговорить с Утой, но его нервозное состояние не позволяло ему выдержать спор с отцом. Стоя за грилем, он совершал какие-то бессмысленные и бестолковые действия, например клал на решетку зараз слишком большое количество сарделек и сосисок, просто так, не думая об этом, и с какой-то болезненной лихорадочностью без конца переворачивал их туда-сюда, с одного бока на другой, находя в этом для себя некое успокоение. Буцериус принес ему его недопитую бутылку пива. Но поскольку Визнер настолько был поглощен своими манипуляциями с сосисками, Буцериус вернулся на свое место и пристально наблюдал оттуда за другом. Но тут произошло следующее (Визнер мгновенно очнулся и повеселел). Открылась калитка, и вошла Катя Мор. Визнер следил за ней, как она, заметив Буцериуса, направилась к нему. Оба немного поговорили друг с другом, затем Буцериус показал на гриль и на Визнера, и Катя Мор помахала ему оттуда. Визнер ответил ей тем же. Не прошло и двух минут, как она приблизилась к грилю. Визнер сразу испытал величайшее удовлетворение, что стоит за грилем, очень этим занят, и его роль представилась ему сейчас делом чрезвычайной важности. Привет, сказал он, делая вид, что не может отвлечься от сосисок. Каким ветром занесло ее сюда, спросил он. Катя Мор ответила, его друг, сын крестьянина, рассказал ей вчера вечером о пикнике и добавил, если она хочет и у нее будет время, она может безо всякого прийти сюда, ей будут рады, как и всем остальным. Это точно, сказал Визнер и засмеялся. Сюда кто только не приходит. Так она И стояла рядом с ним, и Визнер блаженствовал, а что, если он являлся для нее главной точкой притяжения па этом пикнике, а вовсе не Буцериус. Возьми себе пива, если хочешь, сказал он, вон там, рядом с сарайчиком, стоит бадейка, а в ней холодные бутылки. С удовольствием, сказала Катя Мор и направилась За пивом, а Визнер гадал, что теперь произойдет, подойдет ли она снова к Буцериусу, рядом с которым стоял свободный стул, или вернется к нему. Она вернулась к нему. Как у нее прошел день, спросил он так безучастно, как только мог. Катя сказала, она ездила во Франкфурт. И, спросил он, что она там делала? Ничего особенного, ответила она. Погуляла немножко но набережной Майна, сходила в один музей. Визнер выжидательно смотрел на нее, побуждая ее рассказывать дальше. Он чувствовал себя на седьмом небе от счастья. В музее есть маленький садик, а в нем кафе, она съела там кусок творожного торта. Вот как, сказал Визнер. Жаль, конечно. Что «жаль», спросила она. Жаль, сказал он, если бы она прошедшей ночью хоть словом обмолвилась, что собирается прогуляться по Франкфурту и сходить там в музей, они с Буцериусом поехали бы с ней. Так-так, подумал Визнер, это ты очень хорошо сказал, что