Позже на поле начинается абсолютно необъяснимая вакханалия, устраиваемая Реднером. Когда мяч попадает ему в руки, он не хочет никому его передавать, даже если очевидно, что ему не добраться до корзины. Именно поэтому несколько раз «Буйволам» удаётся перехватить мяч и заработать очки.
– Реднер!
Тренеру приходится взять тайм-аут. Я, как помощник тренера, сижу рядом с ним и слышу все его замечания по поводу игры. Он взбешён.
Брэндон и все остальные игроки собираются возле тренера в круг. То же самое делают и «Буйволы».
– Какого чёрта ты творишь? – шипит тренер.
А Реднер молчит, ему, похоже, всё равно. Он выглядит как приведение, хотя со всех остальных три пота сошло.
– Ты портишь нам всю игру, – жалуется Джек.
– Молчать! – прикрикивает тренер. Он закрывает глаза и с силой надавливает на них пальцами, будто это поможет принять решение.
Я нахожусь на скамье неподалеку. Ты сидишь во втором ряду за мной. Несмотря на тот факт, что на тебе нет синей майки с соколом и ты почти ничего не понимаешь в баскетболе, тебя тоже волнует эта игра. Я знаю.
– Я должен попросить тебя уйти, – говорит тренер Реднеру в итоге.
У того синяки под глазами становятся ещё больше.
– Вы не можете этого сделать, – почти рычит Брэндон.
Тренер чуть подаётся к нему.
– Уже сделал.
Ты наклоняешься через моё плечо и тихо спрашиваешь:
– Это плохо, да?
– Томсон! На площадку, – тренер машет Нику Томсону, а тот только того и ждал.
– Даже поставь он тебя вместо Реднера, было бы лучше, – говорю я без радости в голосе. Обычно в глубине души мне приятно, когда у Реднера что-то не выходит, хотя это бывает очень редко, но сегодня я не радуюсь его неудачам, а беспокоюсь за него.
Не глядя ни на кого, Брэндон вылетает из спортзала, больше не говоря ни слова. Его девушка, Дороти, среди болельщиков так и не появляется.
Четвертая четверть проходит напряжённее всех предыдущих, вместе взятых, однако, даже учитывая тот факт, что Томсон не самый лучший игрок, он хотя бы не мешает всем остальным. Поэтому четвёрке лучших – Рэм – Паркер – Джонсон – Галлахер – удаётся к концу основного времени сравнять счёт. Но в течение последних минут четверти Джонсон, передавая мяч, падает на спину и подворачивает руку. Ничего смертельного, но играть сегодня он не сможет. Его заменяют Мэлоу. Не самый сильный баскетболист и уж точно не сравнится с Джонсоном, но ничего не поделаешь. В главном составе команды остаётся только три по-настоящему сильных игрока.
Назначается овертайм, то есть у нас есть пять минут, чтобы выиграть матч. Точно так же думают и «Буйволы», поэтому в итоге счёт после первого овертайма снова равный. Никто не хочет проигрывать. А учитывая, что в составе «Буйволов» также есть свой Майкл Джордан, игра становится ещё напряжённее.
В итоге проходят два овертайма. Болельщики обеих команд встают со своих мест, осознавая напряжённую обстановку на площадке. Игра волнительная, но при этом жутко завораживающая.
Мяч у «Буйволов», но вдруг Мэлоу перехватывает его и, увидев, что соперники его блокируют, тут же передаёт его Кевину. Рэм находится слишком далеко от кольца соперников, но рядом передать мяч некому, а на него бежит один из «Буйволов». Тогда Рэм кидает мяч чуть ли не с противоположного конца площадки и попадает, зарабатывая три очка. Кажется, сегодня не произойдет линчевания. Ученики Корка ревут от радости, вскидывая синие флаги. Баскетбольные матчи – единственная возможность покричать в удовольствие. Финальный счёт: 75:72.
Сегодня мой счастливый день, ведь я узнаю, что меня принял Бостонский университет. Я так рад, что готов обнять весь мир, но обнимаю только маму и целую в щёку, лезу и к Питу, но он недовольно морщится. Я готов даже пробежаться, лишь бы быстрее рассказать эту новость тебе лично. Но приходится идти. Сердце.
Я спокойно стучу в двери, чтобы не выдать себя раньше времени. Ожидаю увидеть Джейн, но открываешь ты, немного растерянно глядя на меня.
– Ты одна? – спрашиваю я взволнованно, чувствуя, как письмо из университета, словно второе сердце, колотится во внутреннем кармане ветровки.
– Да, – неловко отвечаешь ты, пока не понимая, в чём дело.
Я без приглашения вваливаюсь в дом и, не дожидаясь, пока за мной закроется дверь, беру твое лицо в руки и впиваюсь в губы. В конце концов, я так давно мечтал это сделать. Я почти вдавливаю тебя в стену, проникая глубоко в твой рот, отчего ты приглушенно постанываешь. Ты пахнешь чем-то приятным, вроде детского шампуня. Наверно, это от Молли.
Ты не сопротивляешься, когда я лезу к тебе целоваться, хотя я бы не удивился и такому исходу. Честно говоря, ты первая девушка, которую я целую по-настоящему.
Когда я чуть замедляюсь, ты отталкиваешь меня и со всей силы даёшь пощёчину. В тишине прихожей звук такой громкий, что кажется, будто ты ударила плетью. Щека горит, словно с неё сняли кожу. Я не смотрю на тебя, лишь остаюсь стоять в таком униженном положении.
– О боже! – восклицаешь ты шёпотом, понимая, что сделала.
После прижимаешься ко мне, целуешь в щёку, в уголок губ и снова в губы.
