В работе Р. Пидмонта (Piedmont, 1999b), использовавшего результаты трех разных исследований с участием 251 чел., 492 чел. и 534 чел., были установлены множественные корреляции между 12 шкалами духовности и религиозности и шкалами опросника «Большая пятерка» (FFM), хотя большинство этих корреляций были меньше
Пидмонт пришел к выводу, что результаты, полученные по шкалам «духовности и религиозности», содержат много информации о людях, которая не учитывается в опроснике личностных черт (FFM) и что можно говорить о некоторых отличиях этого конструкта от конструкта «личность» (Piedmont, 1999b).
Метаанализ исследований связи пяти факторов «Большой пятерки» с измерениями «духовности и религиозности» (Saroglou, 2002) на основе 13 рассмотренных исследований показал наличие систематических положительных значимых связей конструкта «духовность и религиозность» главным образом с двумя факторами FFM «доброжелательность» (A) и «добросовестность» (C).
В качестве продолжения этой работы В. Сароглу (Saroglou, 2010) был проведен обновленный метаанализ более 70 исследований связи личности и конструкта «духовность и религиозность». Рассматривались данные международной выборки, включающей более 21 000 респондентов. Ранее полученные данные нашли подтверждение. Была четко выделена роль факторов «доброжелательность» (A) и «добросовестность» (C) как центральных коррелятов духовных и религиозных конструктов.
Согласно Сароглу, конструкт духовность/религиозность, связанный с социальной поддержкой и просоциальным поведением, коррелирует с «доброжелательностью» (А), а также, показывая связь с физическим и психическим здоровьем, коррелирует с «добросовестностью» (C). Автор считает, что духовная/религиозная мотивация имеет отношение к характеристикам, присущим факторам «доброжелательность» (A) и «добросовестность» (C) и может быть обусловлена этими характеристиками: представляется, что люди заботливые, сострадательные, исполненные сознания долга в большей мере предрасположены к проявлению духовности и религиозности.
Итак, в вышеперечисленных исследованиях прослеживается четкая сопряженность положительных свойств личности (например, доброжелательность, добросовестность) с показателями духовности личности.
Помимо установленных связей духовности с личностными чертами опросника «Большая пятерка», данные, полученные в исследованиях с применением других методик, тоже свидетельствуют о такой связи.
Результаты корреляционного анализа показали значимую положительную взаимосвязь между духовными ценностями и духовной личностью среди студентов (250 чел.). Была использована шкала духовных ценностей (Nazam, Husain, Khan, 2015), включающая пять измерений: альтруистические ценности, гуманистические ценности, личные ценности, религиозные ценности, аффективные ценности и шкала духовной личности (Husain, Luqman, Jahan, 2012), состоящая из двух субшкал: благородного отношения к другим (стремление жить ради других, доверие к людям) и высокой нравственности (чистота мыслей, терпеливость, самообладание, стойкость, непоколебимость, удовлетворенность жизнью).
Установленные множественные связи духовности и религиозности с определенными положительными чертами личности помогают объяснить, почему духовность соотносятся с такими понятиями, как просоциальное поведение, психическое и физическое здоровье и психологическая зрелость (Piedmont, Wilkins, 2013).
Некоторые исследователи (например, В. Сароглу) интерпретируют установленные связи личностных черт с измерениями духовности и религиозности как указывающие на то, что духовность и религиозность являются результатом или адаптацией этих базовых черт личности.
Тем не менее существует и другое мнение: исследователи считают, что духовность и религиозность представляют собой независимое психологическое измерение, не имеющее отношения к содержанию других факторов, например, таких, которые представлены в модели личностных черт «Большой пятерки» (Piеdmont, 1999a, 2001). Авторы считают, что в качестве базового мотивационного фактора духовность и религиозность оказывают свое собственное причинное влияние на поведение (Piedmont, Wilkins, 2013).
