За прозрачными стенами Ниден не видел ни технологических платформ гравитационного лифта, возвышающихся над серой, покрытой рытвинами равниной Ксата, ни окутанного облачной завесой Таронира. Он был погружен в зеро-40, пропитавший зеленым туманом его сознание. Из зеленого тумана выплывали отвлеченные словесные и образные мысли. Портативный компьютер записывал их раздельными потоками нейроактивного кода.
Напротив него опустилось темное пятно. Пошевелившись, Ниден возвратился к действительности. Темное пятно обрело черты Мирака. Мирак протянул пакетик с зеро-40. Вид зеленого порошка отрезвил Нидена ровно настолько, чтобы, спрятав пакетик во внутренний карман жилета, вручить Мираку засаленную колониальную банкноту.
– Чем занят? – Мирак кивнул на портативный компьютер. – Твоя сознательная сущность при тебе?
Рядом с портативный компьютером стоял запотевший стакан пенящегося напитка. Ниден сжал его. Стакан казался бесплотным, пальцы словно проходили сквозь стекло. Спустя вечность края стакана прикоснулись к губам, но пенящийся напиток отказывался течь в рот. Он отказывался отрываться от дна стакана, застыв куском льда, покрытого пеной. Попытки понять суть неудачи извергли из зеленого тумана стремительную последовательность словесных и образных мыслей.
– Моя сознательная сущность при мне. – Ниден стукнул стаканом по столешнице. – Я создаю пароксизм.
– Опять? – удивился Мирак. – Сколько можно собирать мысли?
– Когда их будет достаточно, я выстрою из них сюжетную линию.
– Каждый развлекается по-своему. Но на одном зеро-40 не выстроишь сюжетной линии и не создашь пароксизма. Пароксизм – это обострение болезненного восприятия мира. У тебя обострение болезненного восприятия мира?
Ниден смотрел на запотевший стакан. Внутри пенистого напитка вырос пузырь. В нем извивалось нечеловеческое тело. Он моргнул, и пузырь лопнул.
– Я купил несколько пароксизмом, – сообщил Мирак. – Меня не впечатлило.
– Из-за ошибок?
– Меня не впечатлило чужое обострение болезненного восприятия мира. Оно ни о чем, в нем нет сути. Оно пустое.
– Или недостаточно яркое. – Ниден склонил голову. – Это были не мои пароксизмы, случайно?
– Нет.
– Послушай, Мирак! – Ниден испытал потребность высказаться. – Если хочешь впечатлений, покупай пароксизмы с пограничным состоянием обострения болезненного восприятия мира. Они слишком неоднозначны, слишком непредсказуемы, слишком… взрывоопасны! Я создаю как раз такой пароксизм. Чтобы довести до расстройства личности даже подготовленного пользователя.
– Хорошо рассуждаешь.
– Я поклонник пароксизмов. У меня завалялось несколько кристаллов. Могу продать со скидкой по знакомству.
– Нет, спасибо.
– Из-за ошибок? – спросил Ниден. – Ошибки накапливаются. Ошибки – часть нашей жизни. Я только сейчас понял, что без ошибок не было бы нас. – Он помолчал. – Насчет обострения болезненного восприятия мира. Что ты знаешь о районе Нирхо? Там точно жили вахры?
– Точно, – кивнул Мирак. – С вахрами покончено. Во всяком случае у нас.
– Почему?
Мирак пожал плечами.
– Смысл или яркие впечатления – что ты выбираешь? – Ниден сделал вторую попытку отпить пенящегося напитка из запотевшего стакана. Стекло под пальцами по-прежнему казалось бесплотным. Пенящийся напиток вязкой жижей сполз на язык. – Смысл или яркие впечатления – что ты выбираешь?
– Смысл.
– Какой смысл? – Ниден пожевал пенящийся напиток на основе алкоголя и кофеина. – Смысл бывает разным. Есть смысл для людей с низким уровнем умственного развития, есть смысл для людей…
– Понятный смысл, – сказал Мирак. – Поверь, я отличу смысл для людей с высоким уровнем умственного развития от полного отсутствия смысла. Если нет внятной сюжетной линии, значит, нет смысла. – Он рассмеялся. – Давно не говорил ни о чем подобном. Кто в наше время ищет смысл? Ты ведь имеешь в виду глубокий смысл, а не смысл ради развлечения?
– Глубокий смысл? – Ниден ощутил, что держит стакан. Он посмотрел на пенящийся напиток, рассчитывая увидеть что-нибудь. Пенящийся напиток распался на отдельные капли. Вырвавшись из стакана, они поплыли по воздуху. – Смысл ради развлечения?
