Духовные беседы полностью

Спасается человек не теоретическим богословием, а посредством моральной, этической жизни, чистой от всякого греха: «Сподоби, Господи, без греха сохранитися нам». А полнота познания возможна в Церкви, и тогда спасение получит более совершенную форму. Господь дал заповедь: «Не ешь от этого древа, потому что когда ты съешь этот плод, то ты смертию умрешь» (см.: Быт. 2:17).

Итак, значит, по мере нашего напряжения, каждый день и каждую ночь в нас будут происходить какие-то процессы, не подлежащие контролю, но все-таки осознаваемые нами. И придет момент, когда мы ощутим себя действительно связанными с Богом по самому естеству нашему. «Как, из этой плоти выходя, мы будем существовать как личный дух?» — такое сознание личного духа: вот что надо выработать нам ради спасения. Чем больше вы будете стараться жить по заповедям, тем глубже будет проявляться в нас интуиция присутствия Божия.

Вы простите мне, но опять-таки я все время «кручусь», ища молитвою слово от Бога. Немного нас, но как-то все по-разному воспринимают мое слово, и нельзя найти беспротиворечивый синтез даже в нашем маленьком кругу. Когда отсутствует эта возможность, тогда мы должны действительно молиться: «В чем дело? Почему в нас живет смерть взаимного непонимания?» Ведь в завершенном спасении у людей, миллиардов ипостасей, будет единая воля. А здесь, как говорили Макарий Египетский и некоторые другие Отцы, каждый человек имеет свою волю. [245] Арсений Великий говорил, что на небе у всех единая воля, а здесь, на земле, каждый человек «тянет к себе». [246] Так будем учиться жить по-христиански, и тогда познание Бога придет не интеллектуальным путем, а онтологическим, через саму жизнь.

Еще я хотел вас попросить: пожалуйста, когда кто-нибудь из наших братьев или сестер отсутствует, молитесь усиленно за каждого отсутствующего, за каждого болящего. Живите, как единый человек.

И простите меня. Все-таки, несмотря на всю неорганизованность моего слова, вы пребыли час в этом напряжении.

Итак, «что же нам делать и чего не делать?» — Делать любовь. «И чего не делать?» — Не делать греха. Вот и вся программа.

Вопрос: Как преподобные Серафим и Силуан жили состояние «Держи ум твой во аде и не отчаивайся»?

Отец Софроний: Вот Вы затронули один из самых высоких вопросов в нашей православной аскетической культуре. До явления ему Господа Силуан в течение одного часа пребывал отлученным от Бога: Бог покинул его. У него есть страшные слова в описании своего состояния: «И мне ясно было, что я вечно погибаю». Это отлучение от Бога было предельным напряжением: это был, как мы говорим по-гречески, «кеносис», а по-русски «истощание». И когда после этого напряжения явился ему Господь, то не сказал ему никакого слова. Но позднее, когда Господь сказал ему: «Держи ум твой во аде», — слово Его имело отношение к тому страшному часу, который предварил видение Христа. И Силуан получил ответ на свое переживание о вечном аде как откровение от Бога вечного спасения. Каждый раз, когда мы отчаиваемся, по существу говоря, мы совершаем грех против любви Отчей. И когда мы так глубоко будем переживать всякий грех, который разлучает нас от Отца, тогда мы будем рыдать за все человечество. И это приблизит нас ко Христу, умирающему на Голгофе. После такой смерти следует воскресение.

Так, читая Силуана, мы должны понять, почему Господь говорит ему: «Держи ум твой во аде и не отчаивайся».

Почему так творит Господь и почему это есть наивысшая степень и наивысшая форма всей культуры аскетической? — Потому что грехопадение, отлучившее нас от единства с Богом, погрузило нас в страсти, и люди стали жить страстями. А когда человек умом пребывает во аде, тогда ни одна страсть не действует в нем: ни гордость, ни тщеславие, ни властолюбие, ни жадность материалистическая, ни плотская жизнь — ничто. Пред человеком — чистый абсолютный мрак, внушающий страшное отчаяние. И Господь говорит ему: «Держи ум твой во аде, который ты познал, но не отчаивайся», потому что в это время человек живет вне греха и страстей. И если он живет так, то он дает Богу место прийти и быть в нем. Господь дал этот опыт блаженному Силуану, когда он переживал вечное отлучение от Бога, вечную гибель.