Как мы видели, совесть ограничена знанием. Она может вести только знанием, которым она обладает. Она осуждает всякое неподчинение, которое она знает; но она не может осуждать то, чего она сама не знает. Потому обширное пространство существует между мерой совести и мерой Божией святости. И здесь мы находим по меньшей мере два дефекта. Первый состоит в том, что совесть ограничена знанием и осуждает только то, что знает неправильное и оставляет нетронутым бесчисленное множество вещей в нашей жизни, несоответствующих воле Божией. Бог и те наиболее возросшие святые знают как мы несовершенны, к тому же мы продолжаем ходить по-старому, потому что нам не хватает света. Разве это не громадный дефект? Это несовершенство тем не менее терпимо, потому что Бог не судит нас в том, что мы не знаем. Не смотря на этот недостаток, мы можем иметь общение с Ним и можем быть приняты, если просто подчиняемся тому, что диктует нам наша совесть.
Но второй дефект не таков как первый, потому что накладывается на наше общение с Богом. Точно также как ограниченное знание не судит то, что должно бы быть осуждено, так и оно может судить то, что не должно быть судимо. Означает ли это, что совесть неисправна в своем водительстве? Нет, водительство совестью правильно и должно поддерживаться верующими. Однако существуют несколько степеней знания среди святых. Многое, сделанное со знанием, осуждается как грехи совестью тех, чья совесть испытывает недостаток знания. Это показывает болезнь незрелости верующих. "Отцы" могут делать многое с совершенной свободой, потому что они имеют знание, опыт и положение, но для маленьких детей делать их будет полностью неправильно, потому что они просто не обладают таким знанием, опытом и положением. Это не означает, что существует два различных стандарта для христианского поведения. Это лишь показывает, что этот стандарт добра и зла находится, однако, в границах индивидуального положения. Этот закон применим как к светскому, так и духовному царству. Многое согласуется совершенно с Божией волей, когда это делаются возросшими верующими, но эти вещи становятся грехами, когда их делают невозросшие верующие.
Смысл этого различия лежит в различных степенях знания их совестей. Если один верующий делает то, что его совесть считает как хорошее, то он подчиняется воле Божией; но совесть другой личности может расценивать эту же вещь как зло, и он согрешает против Бога, если он делает ее. Абсолютная воля Божие одна и та же всегда; но Он открывает Свой разум каждой личности в соответствии с границами их духовных условий. Те, кто обладают большим знанием, имеют более сильную совесть и часто наслаждаются свободой; но те, которые без запаса знания имеют более слабую совесть имеют более закрепощенный опыт.
Это определенно показано в первом послании к Коринфянам. Было много неправильного понимания среди христиан в Коринфе относительно пищи, приносимой идолам. Многие из них признавали идолов, как не обладающих никаким реальным существованием, потому как нет Бога, кроме Единого (1Кор.8:4). Потому для них не было различия между пищей, принесенной идолам и пищей, не принесенной так; обе можно было съесть с пристойностью. Но другие, в течении долгого времени привыкавшие к идолам, употребляли пищу будто бы она действительно была предложена идолам. Они чувствовали себя неуютно, когда ели ее. По причине того, что совесть их была слаба во время еды этой пищи, они осквернялись(1Кор.8:7). Апостол рассматривает это расхождение с точки зрения знания (стих 7). Первые имели свет и потому не грешили, когда ели, потому что их совесть не беспокоила их; вторые, однако, не обладали таким знанием, чувствовали себя неудобно, когда ели и потому были виновны. Здесь мы видим какое великое значение имеет знание. Возрастание его может иногда повысить осуждение совести, но также оно равно может понижать осуждение.
Благоразумно для нас просить у Бога даровать нам больше знания, чтобы мы могли быть незакрепощены бессмысленно, но это знание должно храниться у нас в скромности, а не как у Коринфян, которые впали в плоть. В случае, если наше знание недостаточно и совесть продолжает свое осуждение, мы должны подчиняться ее голосу во всех отношениях. Нам не надо философствовать, что с тех пор, как это не есть неправильно в соответствии с высочайшим Божиим стандартом, мы можем делать ее вопреки тому, что говорит наша совесть. Давайте не забудем, что совесть есть текущий стандарт Божьего водительства. Мы должны подчиниться ей, если мы грешим. Бог осуждает, когда совесть осуждает.
