Говорят, что звери – те же люди, но добрее. Это неправда. Порой они могут быть очень агрессивными. И не только по отношению к другим видам, но и между собой. Чтобы в этом убедиться, достаточно заглянуть в наш сад. У забора стоят ульи. Пчелы усердно летают по всей округе, собирая нектар. Это трудоемкая задача. Ведь для получения одного-единственного грамма меда надо посетить от восьми до десяти тысяч цветов. И они собирают все это отнюдь не для пчеловода, а чтобы прокормить себя холодной зимой. Если летом что-то идет не по плану и цветущих растений мало, то приходится искать другие источники пищи. Нередко ими становятся запасы более слабой пчелиной семьи, живущей поблизости. Разведчики выясняют ее готовность к обороне, и если она ослаблена в результате воздействия паразитов или инсектицидов, то начинается атака. У летка улья разворачивается ожесточенная битва, но защитники могут лишь ненадолго сдержать натиск агрессоров. В какой-то момент перевес становится подавляющим, и пчелы пробираются в чужой улей мимо последних умирающих бойцов. Они набрасываются на соты и грубо сдирают с них восковые крышки. В мгновение ока они накачивают свои желудки медом и летят домой с радостной вестью для соплеменников, что поблизости есть еда в избытке. Вокруг побежденного улья собирается жужжащая туча мародеров. Когда брать больше нечего, наступает абсолютная тишина. К сожалению, такая драма разыгралась однажды и в моем саду. Когда я снял крышку с улья, моему взору предстала картина полного запустения. Все соты были разорены, а оставшиеся от них крошки воска лежали на полу. И несколько мертвых пчел между ними. Вот и всё.
Но агрессоры этим не довольствуются. Они уже поняли, что, нападая на соседей, можно обеспечить себе значительно более легкую жизнь. Если есть возможность, они повторяют операцию с другой семьей. Пчеловоды могут разнять враждующие стороны, только разнеся ульи на несколько километров друг от друга до тех пор, пока все не успокоятся. В природе такое, разумеется, невозможно, и история будет повторяться до тех пор, пока не останутся только равные по силе семьи, которые будут взаимно сдерживать друг друга.
Кстати, подобные эксцессы накануне зимы свойственны не только пчелам. Бурые медведи перед тем, как залечь в зимнюю спячку, не собирают запасы, а накапливают слой жира в организме. Если осенью корма мало или если животное уже старое и не может успешно охотиться, начинаются проблемы, в том числе и для людей. Один любитель, занимающийся съемками животных, рассказал мне печальную историю своего коллеги Тимоти Тредуэлла. Тот считал себя другом медведей и игнорировал любые меры предосторожности. Однажды он вел наблюдение за старым самцом гризли в Национальном парке и заповеднике Катмай на Аляске. Медведь накопил еще недостаточно жира на зиму, видимо, потому что был уже не столь проворен при ловле лосося. Такие звери в кругах специалистов считаются самыми опасными. Как обычно, у Тредуэлла с собой не было ни оружия, ни баллончика со слезоточивым газом. Медведь напал на него и убил. Шокированная подруга, которая наблюдала за этой сценой, начала кричать. Такие испуганные крики служат хищнику сигналом, что рядом есть и другая добыча. В результате жертвой голодного медведя стала и женщина. Впоследствии ее нашли закопанной возле палатки. Последние минуты людей удалось проследить с большой точностью, потому что осталась звукозапись. Тредуэлл собирался вести съемки и включил камеру. Правда, он не успел снять крышку с объектива, но звук записывался.
Однако вернемся к войнам между животными. О войнах в человеческом смысле слова можно говорить лишь в тех случаях, когда мы имеем дело с видами, живущими многочисленными группами. В наших краях к ним можно, наряду с пчелами, причислить их родственников ос и муравьев, также совершающих порой набеги на наш сад. Если же в глотку друг другу вцепляются лишь отдельные особи, то мы говорим не о войнах, а о схватках. Такое случается между птицами и млекопитающими.
Значит ли это, что звери бессердечные и злые? Иногда складывается именно такое впечатление. В моем кабинете есть два угловых окна, из которых видна восьмидесятилетняя береза, стоящая перед домом. Старое дерево (а березы редко живут больше ста лет) уже несет на себе отметины времени, а точнее говоря, дятла. На пятиметровой высоте расположено дупло, которое на протяжении многих лет поочередно использовалось несколькими видами птиц. После дятлов сюда пару лет подряд заселялись поползни, потом вдруг появились скворцы. У них уже вывелись птенцы, но однажды я услышал за окном шум. Выглянув, я увидел сороку, которая, устроившись у входа, вытаскивала из дупла птенца. Сбросив его на землю, она спустилась вниз и начала его клевать. Я инстинктивно бросил все дела и выбежал на улицу. Сорока отлетела на пару метров и бросила свою добычу. Птенец был в шоке, но явных повреждений видно не было. Я принес лестницу и осторожно посадил его обратно в гнездо. Насколько я знаю, нападения не повторялись, и птенец вырос вместе со своими братьями и сестрами.
