Муж не вдруг решился; дело было слишком необычно, да и жены стало как и будто жалко. Но потом он подумал, что еще, может быть, незнакомец не в силах и будет исполнить своего обещания; подумал он и то, что от денег можно и после и отказаться, а все же приятно хоть руками коснуться их, хоть глазами на них полюбоваться. Подумавши все это, муж подписал условие. Незнакомец сказал, что деньги его и закопаны к загородном месте, что муж должен идти с ним туда не дальше, как завтра, что, получивши там деньги, муж обязан передать на том же месте свою жену, но не вдруг, не ближе, как через два месяца.
На следующий день незнакомец и муж отправились за город, долго шли, зашли в лесную чащу; здесь незнакомец указал место, велел мужу копать землю и сам помогал ему. Скоро докопались они до колодца, в котором было великое множество золота и дорогих каменьев. Все это тут же и вручено было мужу с тем, чтобы чрез два месяца он на этом самом месте в ночное время передал незнакомцу свою жену.
Прошло два месяца, в продолжение которых муж из доставшихся ему сокровищ заплатил свои долги, выкупил свои прежние дома и имения и снова зажил в богатстве и почете. Но вот наступил день, когда муж должен был передать свою жену незнакомцу, от которого он получил богатство. С наступлением сумерок он приказал ей одеться и идти с ним. Она, не ожидая ничего хорошего, стала спрашивать, куда и зачем, – стала умолять, чтобы он оставил ее дома. Но он намеренно придал своему голосу жестокость и повелительность, и она покорилась.
Они молча шли но городским улицам, направляясь к выходу из города. По дороге пришлось им проходить мимо храма. Двери его были еще открыты: жена обратилась к мужу с просьбой зайти в храм, чтобы там помолиться пред иконой Божией Матери. Мужу очень не понравилась эта просьба: ему стыдно было, идучи на такое дело, заходить в церковь; однако и совсем отказать жене у него не хватило духу, так как он подумал, что в последний раз можно сделать ей угодное. «Иди в церковь, а я подожду тебя на улице; да смотри, возвращайся скорее, не заставляй долго ждать тебя: мы должны спешить», сказал муж жене.
Жена, вошедши в храм, упала пред иконой Божией Матери и стала просить Заступницу рода христианского, чтобы Она защитила от восстающих на нее зол. Она с таким усердием молилась, что и забыла, что на улице ожидает ее муж. Молитва принесла ей успокоение и радость; тело, истомленное душевною скорбью, требовало отдыха и – по Божию устроению – бедная женщина, пред иконою Пресвятой Богородицы, на церковном полу, заснула спокойным и отрадным сном.
Между тем муж с нетерпением и досадой ждал ее на улице. Он собирался сделать ей суровый и обидный упрек, лишь только она выйдет.
И вот, он видит, что по ступеням храма к нему сходит Жена, покрывши лицо покровом, как бы от ночного холода или от нескромных взоров. «Не буду я браниться с ней за ее промедление; недолго ей быть со мною; скоро мы разлучимся навсегда». Так думал муж и молча пошел вперед а жена за ним.
При выходе из города он думал, что его спутница станет тревожиться и спрашивать, куда он ведет ее. Но она шла спокойной поступью, как будто знала все, что будет. Снова мужу сделалось жалко жены, которая никогда ни в чем не прекословила ему и которую он готовился передать человеку, не имеющему никаких хороших намерений.
Наконец, они пришли на место. Была полночь. Незнакомца еще не было, но скоро по лесу заслышались шаги его, – и он показался при месячном свете. Муж пошел к нему навстречу и сказал, что жена – здесь, и что теперь требуется уничтожить их условие, так как оно исполнено с обеих сторон. Незнакомец охотно передал мужу условие, а сам направился к жене, которую он считал своей собственностью.
«А, усердная молитвенница! – сказал он, злобствуя и радуясь. – Теперь ты в моей власти». Говоря это, он приблизился и дерзко схватил ее за руку. Но в то же мгновение, как будто прикоснувшись к огню и опалившись, он метнулся в сторону и страшно вскрикнул. Тут покрывало, бывшее на голове у Жены, распахнулось, и Она взглянула на незнакомца взором, полным царственного величия и гнева.
Незнакомец стараясь защититься руками от этого взора, заговорил в ужасе: «Матерь Иисуса! Кто признал Ее, зачем Она здесь? Разве Она может быть под моею властью? Я сторговал жену этого негодяя, которая досаждает мне своим благочестием и которую погубить все-таки есть надежда. Мог ли я думать, что вместо нее придет сюда Матерь Христа? Проклятый обманщик, ты обещал мне свою жену, а Кого привел вместо нее?»
