«Некоторые утверждают, говорит он, – что ангелы сотворены прежде всякого творения, как говорит и св. Григорий Богослов: «во-первых, измышляет (Бог) ангельская, небесные силы, и мысль стала делом»… Совершенно согласуюсь с Богословом и я. Ибо надлежало прежде быть создану мысленному естеству, потом чувственному и, наконец, – человеку, единому из обоих» (Кн. I, гл. 13).
Того же точно мнения и Василий Великий. Вот три свидетеля! При троих же свидетелях станет всяк глагол. Но какой? Конечно, не глагол нового учения, а наш. Ибо если ангелы сотворены прежде всего телесного и вещественного без ограничения, то как можно думать, чтоб они были тело, хотя бы тонкое? Не говорят св. отцы, что прежде сотворены тонкие тела-ангелы, а потом другие тела грубыя; а вообще утверждают, что ангелы сотворены прежде всякой вещественной твари. Следовательно, по их учению, в ангелах не должно видеть решительно ничего вещественного.
И так, заключаю относительно свидетельства приводимого из св. Дамаскина, в доказательство мнения о телесности души и ангелов, что из рассмотрения самого места и из соображения всего вообще учения св. Дамаскина об ангелах выходит неопровержимо, что св. Иоанн Дамаскин не имел мысли о телесности души и ангела. Потому новое учение не может указывать на св. Иоанна, как на своего патрона и предшественника, проложившего будто бы первые его черты (См. соч. еп. Феофана: «Душа и ангел», 1891 г., стр. 27-33).
Более обыкновенный вид, в каком, по сказаниям ветхого в нового заветов, являлись добрые ангелы, – был человеческий: в таком виде являлись они Аврааму, Лоту, Иакову, Моисею, Иисусу Навину, Маною – отцу Самлсона, Давиду, Товии, пророкам. Ангел, явившиися Иисусу Навину в равнине иерихонской, имел вид воина, так что Иисус должен был спросить его: «наш ли еси или от супостат наших?» [207]. В человеческом образе являлись ангелы святым женам, по воскресении Спаситиля. Но иногда ангелы являлись и не в человеческом, а в каких-нибудь других образах; так, напр., Моисею явился ангел в горящей купине [208] и путеводил израильтян по пустыне в виде столпа днем облачного, а ночью огненного [209]. Псалмопевец говорит, что Бог, для приведения в исполнение Своей воли, творить ангелы Своя духи и слуги Своя пламень огненный [210]. У пророка Иезекииля херувимы представляются в виде полулюдей и полуживотных с человеческими туловищами, с орлиными крыльями и воловьими ногами; головы у них различны: или человеческие, или воловьи, или львиные или орлиные; два крыла у них распростерты, а двумя другими прикрывают они все свое тело; они сияют, как раскаленные уголья, как горящие лампады, как освещенное молнией небо. – Это поистине грозное зрелище.
Ангел, являвшийся Давиду [211], имело человеческий образ, был одет в льняную одежду и чресла его были опоясаны уфазским поясом; тело его, кик хризолит, лицо, как молния, очи его, как горящие лампады, руки и ноги его, как блестящая медь полированная, и звук его слов, как голос шума.
Святой Иоанн Богослов видел вокруг престола Всесвятейшего четырех животных (которые, безсомнения, были четыре ангела), у которых было множество очей спереди и сзади. «И первое животное подобно льву, второе животное подобно тельцу, третье животное имело лицо, как человек, и четвертое животное подобно орлу летящему. И каждое из четырех животных имело по шести вокруг крыл; ни днем, ни ночью они не имеют покоя, говоря: Свят, Свят, Свят Господь Бог Вседержатель, Который был, есть и будет [212].
Ангел, поставленный пред входом в земной рай, был вооружен пламенным мечом [213]. Ангел, явившийся Валааму и грозивший умертвить у него ослицу [214], ангел, явившийся Иисусу Навину в равнине иерихонской [215], и ангел-каратель, явившийся Давиду [216] – были также вооружены мечами. Ангел Рафаил, сопровождавший молодого Товию в Мидию, имел вид путешественника [217]. Лицо ангела, которого видели святые жены при гробе Спасителя, который отвалил от этого гроба огромный камень и сидел на нем, было светло, как молния, и одежда его была бела, как снег [218].
