1) № 350 (Phantasms of the Living, т. II. 244 – 7). Одна женщина, служившая горничной в одном доме, умирает от хронической болезни в госпитале (случай имел место в 1882 году). Через несколько часов (около 12) после ее смерти, в кухне того дома, где покойная состояла в услужении, садятся ужинать кухарка и две другие горничные. На дворе идет проливной дождь. Вдруг собака, привязанная на цепи под окном, поднимает вой. Одна из свидетельниц, сидевшая лицом к окну, сквозь неплотно притворенную ставень видит в окне бледное лицо и говорит об этом другим двум женщинам. Ставень отворяют и видят в окне бледное лицо бывшей горничной (одна из женщин не знала ее, а узнала призрак впоследствии по портрету). Женщины удивляются, что посетительница стоит под проливным дождем с непокрытой головой. В это время лицо начинает принимать цвет трупа и, наконец, исчезает. На другой день они узнают о смерти горничной. (К этому случаю приложима гипотеза влияния сосредоточивания мыслей умирающей горничной на данной местности – дом ее бывшего служения).
2) В случае № 476 посмертных призраков (Journal of the S. P. R. Май, 1886) мистрис и м-р П. видели одновременно ночью в запертой комнате фигуру отца м-ра П. (флотского офицера в фуражке, умершего за 15 лет перед тем, и которого м-с П. не видала ни разу в жизни); фигура была усмотрена м-с П., которая и разбудила мужа. На вопрос м-ра П, фигура произнесла полным грусти голосом: «Вилли! Вилли!» (уменьш. имя м-ра П.) и затем стала подвигаться к стене. Когда она поравнялась с лампой, от нее отбросилась ясная черная тень. По осмотре запоров и замков, в комнате все оказалось целым.
Явления посмертных призраков в громадном большинстве случаев имеют чисто местный, эндемический характер, т. е. бывают связаны с той или другой местностью, а не с тем или другим лицом, как явления фантасмов прижизненных. Положение это, однако же, нужно понимать с известным ограничением. Прежде всего, как мы заметили уже в начале нашей статьи, они не всегда ограничиваются тесными пространствами, но иногда захватывают и довольно обширные местности, а понятие о местности есть понятие очень растяжимое. Сверх того, не все лица бывают, по видимому, способны видеть призраков, и нередко случается, что одни из обитателей данного дома встречаются по несколько раз с призраками, другие же не видят их ни разу. Следовательно, и здесь личный элемент (личное уравнение) играет некоторую роль. С другой стороны, и в некоторых случаях прижизненных фантасмов появление фантасма имело, по видимому, отношение скорее к данной местности, чем к данному лицу. Наконец, существуют некоторые указания, что и посмертные фантасмы могут иметь тесное соотношение к лицу, а не к местности.
Некоторые лица бывают, по видимому, вовсе неспособны видеть призраков, а другие, напротив того, галлюцинируют в непокойных домах довольно часто. Казуистика прижизненных фантасмов показывает, что у некоторых лиц, несомненно существует врожденная восприимчивость к телепатическим влияниям (см. Journal of the Society for psychical Research за июль 1885 г., стр. 469). Пример см. в Phantasms of the Living т. I, стр. 196 (случай № 21) и след. Автор сообщения, м-р Кеулманн, весьма известный в Англии художник, 3 октября 1883 г. испытал, так называемое, телепатическое ясновидение; он видел, как его ребенок, малютка 13 месяцев от роду, вывалился из кровати на стулья и затеи покатился на пол. Картина видения не была объектирована: он видел все как бы «умственным оком». См. по этому же поводу Phantasms of the Living т. II, стр. 77. Наконец, существуют указания, что в некоторых случаях восприимчивость к телепатическим влияниям может быть наследственной. Номера примеров этого рода перечислены во 2 примечании на 132 стр. II тома Phantasms of the Living. Напомним, наконец, что, несомненно, существуют лица, особенно восприимчивые к действию «воли на расстоянии» (так называемые сенситивы).
