Опытный исследователь обратил бы внимание прежде всего на направление, по которому летят орудия, стремясь попасть в известную цель или повредить намеченный предмет. При этом обнаружилось бы, что целью нападения служит определенный объект, и что производящий это нападение – разумное существо. В улице de Gres, в Париже, дом, находившийся в саду, был бомбардирован камнями, производившими большое разрушение. Камни были настолько тяжелы и явились из такой отдаленности, что не было возможности приписывать это человеческим рукам. На крышах соседних домов люди собирались смотреть спектакль. Камни летели над их головами и попадала в цель с математическою точностью. Полиция была тут, но открыть не могла ничего, несмотря на то, что бомбардировка длилась три недели. Так сообщает официальный полицейский орган Gazette des Tribunaux 3 февраля 1849 г. Когда окна и двери были разрушены и их забили досками, в одном из окон осталась между досками узкая щель, и с тех пор камни стали падать чрез эту щель [339]. Если предполагать в данном случае виновниками живых людей, то им необходимо было мы прибегнуть к помощи метательных машин. Так как стрельба продолжалась соразмерно, с однообразною точностью, то было бы благоразумнее всего привлечь к этому делу математика, который, посредством обратного удлинения сегмента, рассчитал бы место, где метательная машина должна была находиться. А так как на этом месте, вероятно, ничего бы не нашлось, то спиритуалистическое проЬсхождение явлений объяснилось бы само собою.
Другого рода явления показывают так называемые Гробеневские стуки. Несмотря на то, что не менее двадцати человек наблюдали падение камней, никто, однако, не мог заметить камней раньше, чем они с шумом и треском попадали на крышу. В другой раз было видно, как камни летели также с земли в падали на крышу с большою силою. Пастор Гейниш по этому поводу пишет следующее: «я видел, как несколько камней летели от садовой калитки на крышу, описав предварительно около амбара полукруг, что для обыкновенного бросания камней совершенно не естественно». Точно также не естественна быстрота движения, и внезапное прекращение усиленной энергии может быть объяснено разве только трансцендентальною физикою. «Вспоминаю, – продолжает пастор Гейниш, – что иногда было видно, откуда камни прилетали, а иногда нет, и порою несмотря на то, что камни летели очень медленно, падение их на крышу сопровождалось, однако, большим шумом и треском». Далее он рассказывает: «мы все вынуждены были, к великому нашему смущению, видеть собственными глазами, как камни летели с неимоверной быстротой чрез окна, то снаружи во внутрь, то извнутри наружу, и никогда не удавалось видеть камня раньше, чем он с треском летел чрез окно. Когда мы находились в комнате, близ окна, в то самое время, когда камни влетали, то, несмотря на то, что стекла разбивались вдребезги с большою силою, камни немедленно падали на пол, возле самых окон, словно усталые или кем-то удержанные. Когда я входил однажды по лестнице в верхний этаж, и камень падал с верху над моею головою, стоящая внизу прислуга закричала, опасаясь, чтобы камень не попал в меня или в нее; однако, никого из нас не прикасаясь, он полетел вниз и вместо того, чтобы упасть по прямой линии на пол, он вылетел с большою энергиею чрез окно нижнего этажа, описав, таким образом, «полукруг или образовав угол» [340].
Во время Минхгофских стуков, однажды более шестидесяти человек видели, как камни весом от 1/4 до 15 фунтов вылетали из-под кухонных скамеек и, описав почти три четверти круга, вылетали потом чрез окно, находившееся в той самой стене, где стояли скамейки. Летели также домашние вещи всякого рода; иные из них, несмотря на свой большой объем и быстроту движения, останавливались в оконных стеклах, другие слегка только прикасались к стеклу и падали отвесно на пол. Люди, на которых падали большие камни, к крайнему их изумлению, чувствовали лишь слегка удары, а самые камни падали отвесно на пол. Все, что домашние старались уберечь от повреждения, унося из кухни, вырывали из рук и бросали. Одного из присутствовавших ударило по голове железною кухонною ложкою весом к 3/4 фунт., и удар чувствовался им лишь слегка [341]. Некий Ашауер, учитель математики и физики, исследовавший электроскопом весь дом и громоотвод, ручается за достоверность всех вышеописанных явлений [342]. Во время Клапотивенских стуков, вещи при падении, как рассказывают, также описывали полукруги [343].
