За это время я кончил дважды. Насчёт неё – не понятно. Но МУЛЬТИОРГАЗМИЯ налицо. Насколько я об этом слышал. Вся трясётся от вибрирующей дрожи и орёт, так, что стены ходуном. Не поймешь: то ли «скорую» вызывать, то ли катафалк.
Моих заслуг мало. Говорят, у них это врождённое. Всегда так – бабам лучшее и нахаляву (хотя, им детей рожать). Такое в моей практике впервые, товарищи алкоголики-тунеядцы…
Валяемся совершенно разбитые и удолбанные друг дружкой на кровати. В нос шибает мускусный запах пота, влагалищных выделений и посткоитального СЧАСТЬЯ. Сейчас можно в более спокойной обстановке подробнее рассмотреть её. Меж обескровленных (высосанных до капли), с, неровными на близком расстоянии, краями губ застыла палочка сигареты. Бледно-розовая аббревиатура на папиросной бумаге. L&M. Ошизевшие глаза. Ресницы чуть подрагивают, словно забыли о своей главной работе, – порхать как бабочка и жалить как пчела. Но я и так ужаленный. Грудки её правильной, овощной формы. Лишь слегка сплющились от моих шлифующих притираний. Кожа на наших рёбрах красная и стёртая, как мельничные жернова. Ноги её даже длиннее, чем нужно. Вот почему ассоциации с циркулем.
Впрочем, её даже можно назвать костлявой…
– А ты, вообще, откуда такой прыткий взялся?
– С Луны, похоже…
– Работаешь? Учишься?
– Хватит. Отучился, где мог. Сторожем работаю. За 2 штуки рублей в месяц. В магазине стройматериалов. Охраняю унитазы, мастерки, оконные задвижки, дверные петли и цемент в мешках по 20 кг. Сплю на полу на матрасе. Читаю книжки: Сорокин, Болмат, Лимонов, Достоевский, Генри Миллер, Акутагава, Оэ, Буковски, Берроуз и тэ дэ. В этом году даже на День города не смог пойти из-за этой сраной работы. Только слушал, как автосирены от салюта верещали. Мой магазин как раз в центре, у фонтана. Тяжело… С улицы – пьяный смех всю ночь, женщины. А я там. Мастурбирую. Я вообще работать не люблю. Свободу люблю. Мне просто интересно по городу гулять. Воткнёшь себе в уши плейер с музыкой (гаражный панк и прочую чудинку) и ходишь себе, хоть в снег, хоть в зной, – за людишками наблюдаешь. Я ясно выражаюсь?..
– Угу…
– А ты кто сама?
– Директор рекламного агентства.
– У-ёбс! Понятно… а ты всегда им была?
– Неа… закончила истфак. Работала учителем в школе, даже нравилось, но денег вечно не хватало (у меня и сестра в машиностроительном техникуме преподаёт). Пошла работать администратором в дискотеку, во «Дворец». Знаешь?..
– Знаю. И прям так, сразу, админом?
– Ну… хозяин этой дискотеки спал со мной. Сначала барменом была, потом он меня стал возвышать. Но у такой карьеры есть свой потолок, сам знаешь. Поэтому ушла…
– Базара нет…
Вот они – парадоксы человеческой породы. Сначала хозяин дискотеки имеет школьную училку. А потом её же имеет маргинальный сторож. Только она уже не училка, а директор рекламного агентства. Всегда бы так. А то перебиваемся с калек на инвалидок…
– Послушай, а почему мы с тобой не предохранялись?..
Вопрос прозвучал как прямое попадание из дробовика «уличная метла» в висок.
Собрав мыслительные силёнки, отвечаю:
– Не знаю… Может потому, что от такой женщины, как ты, я готов заразиться даже вирусом Эбола. ТАКОЕ у меня впервые, – вымучиваю я говёное подобие комплимента, которое всё равно не скроет моего фатального отношения к жизни.
Но для человека, строящего карьеру, это не ответ. Машка молча выпускает сигаретный дым из ноздрей и губ. На переносице её примерзает прозрачная капелька пота.
1:0 не в мою пользу…
Набрасываю на плечи сеструхин халат, едва достающий мне до пупа (хорошо, уехала на пару дней) и выхожу к Гальке с Билем.
