- Более чем, Аленёнок, - таки разворачивает меня к себе, применяя разницу в физических возможностях. – Разброс вариантов в твоей голове, как и всё остальное в тебе, поражает, конечно. Но все мимо, заюш, - свет в комнате тусклый, но всё же есть. Шторы распахнуты. Небольшие отблески света в окнах видны. – Вариант с потрахаться и разойтись можешь больше вообще не озвучивать, он меня не просто не устраивает - он волну гнева внутри поднимает, – цедит сквозь зубы, наклонившись над моим лицом. Низко – близко. - Я от всего сердца не желаю тебе видеть меня злым. Доходчиво? – добавляет немного смягчившись.
Несколько раз хлопаю глазами в знак согласия.
- Знаю, что сложно со мной. Но ты же девочка с феноменальными способностями, - легко отрывает меня от матраса, перекладывает себе на плечо. В макушку целует. – Во всех смыслах этого слова, - в голосе хрипотца появляется, заставляя сердце разгонять кровь по венам быстрее. - Я не хотел тебя нагружать лишними мыслями. С Жанной поговорили. Как всегда излишне эмоционально, - вздыхает протяжно и тяжело. – Петя сегодня не захотел со мной разговаривать. Такое впервые. Не надо семи пядей во лбу, чтобы понять, откуда ноги растут, - согласна, не надо.
У них уговор был. Ей покупают квартиру, машину. Денежное содержание. Взамен она не препятствует общению ребенка с папой, дедушкой, бабушкой. Но пообещать и сделать – не всегда одно и тоже.
Лежим с ним в обнимку, всего несколькими фразами обменявшись. Он не слишком любит делиться. Чтобы прийти в себя достаточно безмолвной поддержки. Она абсолютная чувствуется и без слов. Уже засыпая, он просит рассказать ему как день прошел, хочет отвлечься. И я рассказываю. О работе, где сегодня попался совсем нездоровый человек, который наелся… болтов. Больше полкилограмма металла в желудке. О встрече с Натой и походе по магазинам. Обо всем, что только вспомнить удается.
В субботу Костя смог. В пятом часу утра выползаю из душа, на всё готовая, и максимально счастливая для данного времени суток. В квартире тишина, что называют «звенящая».
Прохожу по квартире и Костю нахожу не сразу. Стоит в гардеробной, вертит в руках мои покупки недавние. Завидев меня находку свою выше приподнимает, брови вскидывает. Вид у него а-ля – «Что за нах*р, Алёна?».
Стараюсь улыбку сдержать. Странно и забавно видеть такую детинку внушительную в легкой растерянности.
- Детка, скажи, что это хрень тебе нужна, чтобы пушку носит? – буквально меня умоляет.
Изначально портупею и использовали для носки холодного оружия, закрепляя на ней кобуру. Но благодаря одному американскому дизайнеру и девушкам чуток сексуальности перепало.
Забираю у него одну из упаковок. Открываю и прямо при нём (стеснительной меня трудно назвать) распаковываю и надевать на себя начинаю.
Зачастую портупеи состоят из ремешков разной длины, переплетающихся по телу и заканчивающихся на талии поясом. Мой вариант дополнен ремешками на бедрах, которые соединяются с основной частью «конструкции» двумя параллельными ремнями по ягодицам. Выглядит это хитросплетение, мягко говоря, возбуждающе. Костин стоял тому доказательство.
Планировала быть в черном боди, но кое – кто нагло вторгся в мои планы. Приходится оставаться в полупрозрачном белье молочного цвета. И судя по реакции… так тоже неплохо. Костин взгляд плавает от ошейника – чокера к набедренным, которые обвивают ноги, касаясь белья. В этот момент, я уверена, он позабыл где находятся мои «прекрасные глаза». Своими же он впивается в мою грудь, зрачки расширяются, знаю, родной, эта штука ещё и объем груди зрительно увеличивает. Чудесная вещь во всех отношениях.
Подцепляю большими пальцами и оттягиваю ремешки на бедрах, кручусь вокруг себя слегка выгнувшись.
- Мне идёт? – доверчиво спрашиваю. Он молчит, выступ гортани туда – сюда ходит. – Костенька, ты ещё тут?
Загруз системы, видимо, полный. Подхватывает меня на руки и плюхает на трюмо, которое, к счастью, всегда пустое стоит. Иначе потом доставала бы кисточки, спонжики из своей пятой точки.
Похоть в каждом движении немыслимая. Хватка на моем бедре – «Оторви кусочек Алёнки на память». Целует жестко, с надрывом, вкус его слюны мозг отключает. Начинаю стонать ему в рот, то – ли от боли, то-ли от стремительно нарастающего возбуждения. Пока он шарится по моему телу, запускаю обе руки под его рубашку. Низ живота трогаю, глажу. Он мне так нравится, до сумасшествия. Касаться. Ласкать. Восхитительно.
С трудом, но всё же получается из его рук выбрать и отстраниться, разрывая поцелуй. Поднимаю полы его рубашки вверх, перемещаю на край, чтоб удобнее было и целовать живот начинаю. Снизу вверх веду языком. И так каждый сантиметр. Процесс доставляет мне самой удовольствие. Обвожу языком каждый кубик и дую. Костя вздрагивает. Поднимаю глаза и смотрю на него. Там, в глазах у него пожарище, чертята наперебой, кто дрова, кто уголь подкидывают. Когда тебя так сильно хотят, волей – неволей, себя красивой почувствуешь, сверхъестественной.