- Я тебя не отпускал! – чеканит по слогам мне в лицо. Его теплое дыхание кожей лица чувствую. Как же близко. Сейчас не отпускал? Или вообще, в целом? – Ты моя! – орёт. Желваки на лице ходят.
- Ты женат! – пытаюсь вывернуться, толкаю его. Без толку. Он тут же ловит. Возвращает на место.
Моя грудная клетка ходуном ходит. Не осознаю легкие или сердце причиной тому.
- И что блядь? Костик твой тоже женат, и ничего. Тебя это не остановило. Чем хуже я? – вопрошает, глядя мне в глаза. Зрачок радужку полностью поглотил. – Давай по - быстрому проверю, как он тебя растянул, - меняет положение рук, предплечьем прижимает меня к стене в районе ключиц, вторую руку пытается мне под брюки просунуть.
Прощайте самообладание и здравый смысл. Наступаю ему на ногу, со всей силы. Он делает шаг назад. И тут же ему прилетает пощечина звонкая. Чувствую боль в руке. Пофиг. Пофиг. Пофиг. Ненавижу его. Из –за него чувствую себя низительно.
- Ты на другой женился, Артём! За два месяца дело состряпал. Или быстрее? Управился. На, Алёна, посмотри, как ты мне была дорога.
- Ты меня кинула, - произносит с досадой, но уже спокойнее.
- И правильно сделала! Как тебя вытерпеть можно? Тебя жена дома ждёт, а ты мне тут пытаешься руку в трусы засунуть. По - твоему это нормально? Так себя ведут зрелые, взрослые люди? Да я бы убила тебя на её месте!
Эмоции верх берут по всем фронтам. Опадаю на пол, руками колени обхватываю, лицом в них зарываюсь.
Боже, если бы хоть один человек на свете знал, как я хотела когда-то быть на ее месте. Подыхала от отчаяния и тоски. Самолюбие, уязвлённое и жалость к себе не позволили его просить сразу. Но как я хотела. Мучительно. И сдохнуть хотела. И возможно бы… Если бы тогда с Наташей не сблизились, то я бы счудила как и она. А так вытянули друг дружку.
- Без шансов, Алён?
Я плачу беззвучно, он возвышается надо мной в полуметре. Судя по звуку - щеку свои натирает. Человек, который между столами в одиночку ноги двадцатикилограммовые спокойно переносит туда – сюда, скорее всего и бьет не слабо, но не жалко его.
- Да пошёл ты, - всхлип слышится, как только рот открываю.
Дверь в комнату распахивается настежь, звучно бьется о стену. Я даже испугаться не успеваю. Костя в комнате появляется. Смотрит на меня, затем на Артёма. В вошедшем чувство гневного раздражения вспыхивает. Мгновенно. Оно во всем читается, во взгляде, в позе, в движениях.
Ловлю себя на мысли, что рада! Рада, что с ним всё хорошо. Но то, что он стал свидетелем этой сцены – печалит, на долю секунды, потому что в следующую меня ужас охватывает. Одна картинка меняет другую, и вот уже Костя бьет Артёма по лицу кулаком.
Зажмуриваюсь. Боже! Только школьницам и бабам глупым может быть приятно, когда из-за них такое случается. А мне и в школе не нравилось! Сейчас же я просто в замешательстве.
- Я тебя предупреждал. Говорил, чтобы ты Алёну не трогал, - глухо Костя произносит, хватая за грудки Артёма.
После того, как Артём слышит моё имя у них начинается полноценная драка. Пиздец. Я в диком шоке. Делаю шаг в их сторону, но слышу от Кости строгое:
- Алёна, не вмешивайся. Выйди.
У обоих на рубашках вижу пятнышки крови и меня мутить начинает. Приплыли. Меня? От вида крови? Голова кружится. Глаза прикрываю.
- Пойдем, милая, - слышу откуда-то голос Коли, и тут же мне на плечи его руки ложатся. – На воздух пошли. Им давно уже надо было всё обсудить, - обсудить?! – Давайте, мужики, беспощадно! – подшучивает над коллегами.
Даже на утро состояние странное. Мой внутренний пацифист пережил катарсис. Видя каждый день море боли и страданий, мозг отчуждает любые проявления насилия.
Есть и положительный момент – Костя в целости и сохранности. Во всяком случае, был, когда я последний раз его видела. По каким – то таинственным причинам меня это радует.
Артём никогда спокойным нравом не отличался. Но такой бешеной кипящей ярости я не ожидала, ни от одного, ни от другого. Чувства неоднозначные. Единственное что я для себя поняла, свидетелем таких сцен в будущем я быть не хочу.
В далеком прошлом, когда ещё дедушка с бабушкой были живы, мы часто у них гостили с сестрой. Дедуля делал вино каждый год, при нашей с Аней «поддержке». Обожремся винограда, измажемся с головы до ног соком, и мой нас потом на улице со шланга. Бабушка занималась хозяйством домашним, курочки, уточки, несколько кроликов. Всё это было у них для души.