Я спросил Роберта, готов ли он предложить что-либо для Олиного ребенка и для самой Оли в дополнение к квартире. Роберт сказал, что в течение брака, сколько бы он ни продлился, он будет откладывать для Олиной дочки тысячу долларов в месяц, а Оле будет давать на карманные расходы пять тысяч в месяц.
— Ну и жлоб! — сказала Оля, не догадываясь, что многие американцы понимают это слово.
Роберт понял и рассмеялся. Оля гневно посмотрела на Роберта. Затем сказала:
— Сколько я получу в случае его смерти?
Я перевел ее вопрос.
Роберт опять рассмеялся. Откашлявшись, сказал:
— Я подпишу, что все деньги тоже оставляю ей. При нашем образе жизни в день смерти я потрачу свой последний доллар. Но живем мы замечательно. Каждый день тусовки — на яхтах, в ресторанах, в клубах, у друзей, у нас. Мне не надо беспокоиться о детях, они все великолепно устроены. В свое время я не догулял. Я много работал, растил детей, потом умерла жена. Я наверстываю упущенное. В общем, если я умру ее мужем, деньги тоже ее. Да, и лодка в придачу.
Роберт ласково посмотрел на Олю.
— На хера мне лодка? — спросила Оля.
— Что насчет другой недвижимости? — спросил я. — Дом в Майами, земельные участки в Аризоне?
— Я ими больше не владею, — ответил Роберт.
— То есть как это? — удивился я. — Вы же их указали в списке своих владений.
— Список придется уточнить. Я перевел всю недвижимость, кроме манхэттенской квартиры, в траст в пользу детей, так что никакой недвижимостью я больше не владею.
Я объяснил Оле, что произошло. Почему-то ее это не слишком взволновало.
— Ну и хер с ней, с этой Аризоной, — сказала она, закуривая. — Кстати, а что это за ребята у вас были перед нами?
— Мои клиенты. Почему вас это интересует?
— Потому что сразу видно, что хорошие парни. Не то, что мой жлобина.
Оля и Роберт подписали переделанный договор и ушли на очередную тусовку.
Вечером позвонил Рома и сообщил, что завтра утром мы все едем в Коннектикут разговаривать с местными адвокатами. Я сказал Айлин, что уезжаю, возможно, на два дня. Айлин ничего не ответила, только налила себе еще один бокал вина.
Первым адвокатом, с которым мы встретились, был Лэйн Стюарт. Ему было за семьдесят, лет десять назад он был председателем секции уголовных адвокатов при Коннектикутской коллегии. Очевидно, нью-йоркская братва провела серьезную домашнюю работу, потому что на этом заслуги Стюарта не заканчивались. Он также много лет назад учился в юридической школе вместе с судьей, к которому попало дело Беслика и Левана.
Я рассказал Стюарту всю историю.
— Вы уверены, что оружия не было? — спросил он.
Я был уверен.
— Следы побоев? — продолжал он. — Порча имущества? Магнитофонные записи угроз? Как далеко от дома Армена их арестовали?
Я ответил отрицательно на все вопросы, связанные с насилием и ущербом имуществу. Все передвижения и арест произошли примерно в радиусе двух миль от дома Армена.
— Каково уголовное прошлое клиентов? — спросил Стюарт.
Я кивнул Роме и Коле, приглашая их ответить на этот вопрос.
— У Беслика ходок не было, — сказал Рома.
— У Левана было несколько, одна крупная, остальные по мелочам и давно, — сказал Коля. — Но есть ли смысл об этом говорить, если американцы все равно об этом не узнают?
— Узнают американцы или нет, мы на данный момент не знаем, — начал рассуждать я. — На определенном уровне сотрудничество между российскими и американскими правоохранительными органами, безусловно, существует. Выдадут ли русские информацию по Левану на основании запроса — неизвестно. Если Леван никак не засветился за пределами России и если он не проходит по крупным международным делам, то у Интерпола на него ничего нет. И тем не менее я бы все рассказал Стюарту, а он уже пусть решает, что с нашей информацией делать. Иначе, что бы ни случилось, Стюарт всегда сможет с чистой совестью свалить все на клиента — ведь клиент не все ему рассказал, скрыл, можно сказать, самую существенную информацию.
— Что-то вы долго раздумываете над ответом на самый простой вопрос: у клиентов есть уголовное прошлое или нет? Да или нет? — повысил голос Стюарт.
Все молчали. Я сказал:
— Мистер Стюарт, вы хотите знать правдивый ответ на этот вопрос или вы его не задавали?
Стюарт задумался на несколько секунд, затем сказал:
— Борис (с ударением на первый слог), ты мне скажи, задавал я этот вопрос или нет.