Зинка дала клятву, что будет говорить правду, только правду и ничего кроме правды, а Валерий поклялся, что будет переводить правильно и полно. Аскольд просто сказал «хэллоу» и достал ручку с золотым пером, готовясь записать в блокнот фамилию парня в джинсах, который и был иммиграционным офицером. Услышав фамилию — Романо, Аскольд вздрогнул: она была вполне цыганской. Но как дать Зинке понять, что перед ней, возможно, настоящий цыган?
— Судя по фамилии, вы тоже цыган, — сказал Аскольд. — Если это так, нам просто повезло — ведь никто не сможет так понять нюансы дела, как вы.
— Да, отец у меня цыган из Венгрии, а мать норвежка, — засмеялся офицер Романо. Он был похож на Зорро — стройный, красивый, белые ровные зубы.
Валерий тщательно перевел Зинке диалог между Аскольдом и Романо, каждую фразу, как положено, предваряя словами «офицер говорит…» или «ваш адвокат говорит…».
— Лачи детегара! — сказала Зинка.
— Лачи детегара! — ответил Романо. — Нахан коли, авен лаче.
— Жутисарен манге, — сказала Зинка.
Романо засмеялся и по-английски сказал, что, к сожалению, не может продолжать разговор на языке цыган, поскольку правила это запрещают. Валерий перевел, и Аскольд с облегчением выдохнул.
— Ох, с каким удовольствием я поговорил бы с вашей клиенткой, — мечтательно воскликнул Романо. — Давайте я запишу для нее адрес ресторана, где цыгане встречаются по субботам. Но… дело есть дело. Я обязан провести интервью по всем правилам.
Романо подтянулся и раскрыл папку с Зинкиным делом.
— Я внимательно прочитал вашу историю, — начал Романо, — и, скажу правду, мне не все понятно. Например, вы пишете, что въехали в страну нелегально, однако в паспорте у вас стоит американская виза. Что вам мешало ею воспользоваться?
Эту тему Зинка конечно же отработала с Аскольдом. И рассказала всю правду — как долетела до Доминканской Республики, а потом на яхте плыла через Багамы в Америку.
— Так, значит, виза фальшивая? — недоверчиво спросил Романо.
— Именно так, — просто ответила Зинка.
— Если мы вас попросим, вы сможете предоставить информацию о людях, которые вас переправили из Доминиканской Республики в США?
— Я знаю только имена, фамилий я не знаю.
— А название судна вы помните?
— Честно говоря, не обратила на это никакого внимания. Большая такая яхта, с мачтой и парусом. Нас напихали по несколько человек в крошечные каюты — так и плыли. Чуть не померли в шторм.
Переводчик Валерий тщательно все записывал, а потом переводил. На слове «напихали» он запнулся и спросил Зинку, что это значит.
— Ну, напихали, — ответила Зинка.
— Насильно напихали? — изумился Валерий.
— Валерий, перестаньте дурака валять, вы что, не знаете этого слова? — по-русски сказал Аскольд.
— В чем дело? — встрепенулся Романо. — Почему адвокат вмешивается в процесс перевода?
— Мистер Романо, я, видите ли, двуязычен, — мягко сказал Аскольд. — Моя клиентка употребила жаргонное слово, и у переводчика возникла небольшая проблема с его переводом. Поверьте, слово абсолютно не ключевое.
— Я вас попрошу больше в ход интервью не вмешиваться. Вы сами привели этого переводчика, так что не мешайте ему.
— Больше не буду, мистер Романо.
Наконец, Валерий справился с «напихали».
— Зинэйда, раз виза, по вашему собственному признанию, фальшивая, как вы докажете, что попали в США именно в тот день, который вы указали в анкете?
— Вот письмо от священника и медицинская справка, подтверждающие, что за несколько дней до моего отъезда из Украины я была в церкви и поликлинике. — Зинка достала письмо и справку, оба документа с переводами.
— Почему вы их сразу не подали вместе с ходатайством?
— Не знала, что нужно. Вот мой адвокат рядом со мной сидит, он мне и сказал, что я должна достать доказательства того, что я была на Украине незадолго до подачи прошения о политическом убежище. Я позвонила маме, и она выслала мне письмо от отца Георгия и справку от гинеколога. А первый мой адвокат помер, царство ему небесное, так он мне ничего об этом не сказал.
— Неужели гинеколог имел право выдать справку не лично вам, а вашей маме? У нас так не принято, и я сомневаюсь, что на Украине медицинские этические нормы сильно отличаются от наших.
— Господин офицер, вы прочтите перевод. Все, что там написано, это то, что я была на осмотре, и ничего больше. Ни диагноза, ни курса лечения, ни лекарств. Только факт моего визита.
Конечно, этот текст был тщательно отработан с Аскольдом, который пока что верно предугадал каждый вопрос Романо. Аскольд в расслабленной позе сидел на стуле, наблюдая, как Романо читает письмо на бланке какого-то церковного прихода, в котором отец Георгий сообщает, что такого-то числа такого-то года Зинаида после службы подошла к нему попросить благословения перед дальней дорогой.
— А почему у вас фамилия украинская, а не ромская? — спросил вдруг Романо. — Ткачук был вратарем в хоккейной команде «Торонто Мейпл Ливз», он не цыган, он украинец.
После короткого диалога на ромском в начале интервью Зинка думала, что Романо больше не будет сомневаться в ее цыганских кровях. Что ж, и этот момент был отработан с ясновидящим Аскольдом.
