Пары закончились в половине четвертого. Я не стала ехать домой, лучше пройтись по улицам Одессы и насладиться этой прекрасной погодой, которая к концу дня стала еще прекраснее. Не люблю гулять одной, мне кажется, это выглядит так жалко (еще одна моя странность). «Так, долой эти домыслы, хватит жить этими пунктиками, я итак не совсем нормальная!» – подумала я. Зайдя в уютную кафешку, я заказала имбирный чай с Медовиком.
Приятная атмосфера кафе и успокаивающая музыка
Как же я все-таки ошиблась…
Отработка длилась около часа, при том, что нас было только трое: я, мальчик со второго курса и препод. Препод конечно замечательный. Старичку, ему лет так 65 – 70, или совсем не хотелось идти домой, или уж больно нравилось наше общество, так как быстро отпускать он нас не хотел. Я села отвечать, но не успела и двух слов сказать, как он начал отчитывать мне, мол, какая я не сознательная, прогуливаю его лекции, не стремлюсь к знаниям. «Вы, молодёжь, вообще от рук отбились, ни к чему не стремитесь, уставились в свой интернет и сидите у родителей на шее» – и так далее. Где-то через полчаса гнев сменился на милость, и старичок уже мило щебетал о былых годах. Мы с тем мальчиком героически вытерпели его биографию, хотя должна признаться, что у препода оказалась весьма интересная жизнь, но это уже совсем другая история. Иван Михайлович, так зовут старичка, посмотрел в окно и произнес:
–Как быстро нынче стало темнеть, – затем посмотрел на часы, – О, уже восьмой час пошел, идите-ка ребятки домой, а то родители будут беспокоиться.
–А как же отработка? – произнесла я.
–Ох, идите – махнул он рукой, – отметил я вас.
–До свидания, – произнесли мы, и ушли. Мальчик быстро убежал, а я медленно и устало шла по коридорам универа. Тихо и спокойно. Я еще никогда не была здесь в такое позднее время. Я спускалась по лестнице, когда услышала чье-то всхлипывание. У нас под лестницей было очень интересное место – так называемое звуковое пятно. Там почти ничего не слышно, но на лестнице очень хорошо слышно, что происходит под лестницей. Один раз мы с Алисой услышали разборки одной парочки. Крик был, наверное, в 100 дБ.
Женское любопытство превзошло рамки приличия, и я спустилась вниз посмотреть, кто же в такое время находиться в универе и плачет. Это была Соня. Соня – моя однокурсница. Общалась я с ней мало, как-то не приходилось. Так болтали иногда, о природе, о погоде, о парах, о преподах, но так чтоб сильно… нет. Так что подругами нас назвать сложно.
– Соня, ты, что здесь делаешь? – произнесла я, подходя к ней поближе.
– Я, я… – не в силах что-либо произнести она буквально упала мне на плечи.
– Тише-тише, успокойся.
Она плакала и
– Пойдем на улицу, подышишь! Тебе нужен свежий воздух, – сказала я и повела ее на улицу, к ближайшей лавочке.
Жадно вдыхая влажный прохладный воздух, она успокоилась.
– Соня, что случилось?
Она смотрела прямо и продолжала глубоко вдыхать воздух. Я не стала ее допрашивать, вряд ли я тот человек, с которым ей хочется делиться.
– Давай-ка я угощу тебя вкусным чаем, если ты, конечно, не торопишься домой, а то лавочка холодная, а мне не очень хочется заработать цистит. – Она улыбнулась, – Пойдем.
Мы пошли в то кафе, где я была пару часов назад. Там, как и ранее была та же атмосфера и музыка, только людей стало чуть больше. Мы уселись за самый укромный столик. Я заказала нам имбирный чай и два вкуснейших тирамису, мне кажется, что это был самый вкусный тирамису, который я когда-либо ела.
– У тебя тушь потекла. Я сейчас достану тебе зеркальце и влажную салфетку.
– Ой, какой кошмар – произнесла она.
– Ой, смотри! Я еще и тушь нашла, так что домой поедешь красивая!
Сейчас расскажу, почему я с ней практически не общалась.