— Привет, милая, — Ермолов с разъяренным лицом стоял на пороге.
Я пискнуть не успела, как меня сильные руки втолкнули меня внутрь помещения. Дима сразу же захлопнул за собой входную дверь. Теперь мне некуда бежать. А хотелось бы… Выражение лица супруга не сулило мне ничего хорошего. Его глаза налитые яростью и решимостью сверлили во мне дыру. Он прожигал коду взглядом.
Я замерла. Я не знал, что делать. Стояла и не шевелилась, даже дышала через раз. Ещё никогда я так никого не боялась, как сейчас собственного мужа. Он служил мне опорой долгие годы, а сейчас я надеялась только на то, что моя смерть будет быстрой и относительно безболезненной. Сердце в груди замерло вместе со мной…
Ермолов шагнул в мою сторону, я хотела отступить, но ноги одеревенели и не слушались… Мужчина тяжело дышал. Я видела, как высоко вздымается его грудь и поднимаются плечи при каждом вдохе. Дима не отводил взгляд, а я не могла прервать наш зрительный контакт и продолжала сходить с ума от волнения.
Большая мужская ладонь взметнулась вверх к моему лицу и сжала его в болезненные тиски. Удерживая меня в таком положении, Ермолов прижал моё тело к стене, а следом навалился сам. Его тело настолько превосходило моё в размере, что стало нечем дышать. Я задыхалась от нехватки кислорода и страха одновременно.
— Ты… — Дима начал что-то говорить, но тут же осёкся и, прикрыв глаза, глубоко втянул воздух носом. Возможно, это была его отчаянная попытка хоть немного взять себя в руки.
Мои нервы настолько обнажились, что выплеснулись через край очередными слезами. Солёные капли текли по щекам и капали на руку Ермолова, которая по-прежнему сдавливала лицо.
— Что тебе не хватало? — такой короткий, но такой сложный для меня вопрос.
Я и сама сейчас не могу понять, чего мне не хватало в браке! Я сама не знала ответ!..
Моё лицо освободили из тисков, но тело всё ещё оставалось прижатым к стене мужским весом. Я продолжала молча лить слезы и смотреть Диме в глаза. Вся эта ситуация настолько меня вымотала, что сил говорить не осталось. Даже думать сложно. От накала эмоций и нескольких бессонных ночей, голова закружилась. Я начала терять опору под ногами. Веки закрывались, а глаза закатывались. Общее физическое и моральное истощение организма дало о себе знать, и я в какой-то момент просто отключилась. Последнее, что помню, это как Ермолов кричит моё имя и подхватывает на руки, не давая упасть.
Возможно я пробыла в отключке час, а возможно и всего пару минут. Время в бессознательном состоянии течёт по другому. Я очнулась на диване в комнате и не сразу поняла, где вообще нахожусь. Стены, потолок и обстановка в целом по этому адресу для меня ещё непривычны. Проморгавшись, мой мозг не с первой попытки, но смог сориентироваться.
Сразу после этого, я с ужасом вспомнила события, что предшествовали моему обмороку. Мурашки разбежались по всему телу от волнения и паники внутри. Где Дима? Я боялась шевельнутся и не могла решиться встать оглядеться по сторонам. Хотелось снова потерять сознание, а лучше сразу впасть в кому! Прислушавшись и осмотрев участок комнаты, куда мог достать взгляд без поворота головы, я не обнаружила признаков присутствия Ермолова рядом. На секунду даже закралась мысль, что он ушёл. Но это врядли… Дима не оставил бы меня одну без сознания…наверное…
Я снова прислушалась. Вокруг тихо… Слегка привстала на локтях и выглянула из-за спинки дивана, чтобы разведать обстановку. Долго исследовать местность не пришлось. Мой взгляд сразу же упёрся в Ермолова, что сидел на полу и смотрел сквозь меня в пустоту. Его взгляд изменился. От прежней ярости и злобы не осталось и следа. Вместо этого появилось отчаяние и тоска. Они так явно проглядывались во взгляде, выражении лица и позе, что моё сердце сжалось. Я сделала ему больно, очень больно… Мне так жаль, но я уже не в силах это изменить…
Отводить глаза или прикидываться, что я снова потеряла сознание, бессмысленно. Боль Ермолова казалось передаётся по воздуху. Моё сердце сжалось от тоски. Я ещё никогда ни о чем так не пожалела, как в эту секунду. Писать письмо и выплёскивать признание на бумагу куда проще, чем смотреть в глаза человеку, которого ты растоптала и разбила сердце.
Я продолжала смотреть на него, приподнявшись на локтях. Но мне нужно было больше. Мне просто необходимо попросить прощение лично, а не только в письме. Я села на диване, а затем встала. Обошла мебель и встала напротив мужа. Он выглядел так словно его тело покинула душа. Ни одной эмоции, ни одного движения, только боль, что сочилась и окружала. Моё сердце рвалось на части. Я знала, что это врядли возможно, но отчаянно хотела вымолить прощение.
Неосознанно я упала перед Ермоловым на колени.
— Прости меня, — полушёпотом произнесла я.
Эти слова для меня были наполнены глубочайшим смыслом. Я не думаю, что стоит произносить что-то ещё или пытаться ещё раз объяснить своё поведение. В этом не было необходимости. Я хотела лишь прощения…
— Прости, — это слово как навязчивая идея звучало в моей голове, а я без конца произносила и произносила его.
